Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

Пара ходила на пляж, каталась на прогулочных катерах, изучала исторические достопримечательности татарской столицы, а ужинала непременно в самом дорогом ресторане города.

Правда, в этом безмятежном времяпрепровождении были некоторые щекотливые обязанности, например ежедневные отчеты жене. Обычно супруг старался отзвониться утром, когда Олеся еще спала или принимала в своем номере душ. Кирилл предавал своему голосу деловитый тон и докладывал, что дела идут успешно, хоть и не так блестяще, как ожидалось. Процедура эта не столь быстрая, поскольку компания солидная и о своих компаньонах она наводит справки довольно тщательно.

– Как только войдешь в совет директоров, сразу требуй виллу в Италии, – строго наставляла Лиана.

– Само собой разумеется! – серьезно отвечал Кирилл. – Ну, все, целую! Опаздываю на заседание. Очень соскучился. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.

Формальная, но необходимая часть была завершена, и теперь можно было брать возлюбленную под ручку и отправляться в город. Но однажды ближе к ночи жена позвонила сама. Светская пара как раз сидела в одном уютном ресторанчике и наслаждалась национальной татарской кухней. Голос Лианы был крайне возмущенным:

– Ты знаешь, кто ко мне приходил? Твой начальник Животовский.

– Что ему было нужно?

– Спрашивал, куда ты исчез? Но я не выдала. Он начал разоряться, что кликнет свою шушеру. Я его послала. Так и сказала: «Настоящие мужчины не ведут разборок с женщинами. Это привилегия козлов. Приедет муж, вот с ним и разбирайся. Он тебе популярно объяснит, какая теперь у него крыша». Ты знаешь, у Животовского просто челюсть отпала. Так и ушел, не сказав ни здрасьте, ни до свидания. Правильно я ответила?

– Правильно! – одобрил Кирилл, поражаясь ее бульварному сленгу, которого никогда не слышал от нее раньше.

– То-то же. Что это у тебя за музыка? Ты где находишься?

– В буфете гостиницы. Сейчас перекушу и пойду спать. Ох, и умаялся же я сегодня.

Олеся слушала все это с понимающей улыбкой.

– Жена? – спросила она.

– Она, собака.

Через десять дней прилетел президент, и Углова вызвали в управление. Магнат был строг и недоверчив. Его взгляд через очки пронизывал до самых печенок. Он задал инвестору те же самые вопросы, которые задавал юрист. И Кирилл на них точно так же ответил.

– Выходит, что вы оба претендуете на роль соучредителя? – спросил он напоследок.

– Выходит, что оба, – развел руками Кирилл.

– Хорошо, мы подумаем. Завтра вам скажут наше решение.

Когда Кирилл вышел из кабинета, советник сразу спросил у шефа:

– Что мне делать с его документами?

– Что-что? Оформляйте. Будем брать. Три миллиона на дороге не валяются.

Президент ткнул пальцем в последний пункт договора, в котором говорилось, что полноправным наследником супруг становится после смерти супруги, и подмигнул секретарю:

– Держу пари, что его жена долго не проживет…

Часть третья. Тайна черного человека

1

Во вторник тридцатого октября Галина не вышла на работу. Как на грех, в этот же день вышел из строя распределитель. «Какое скотство! – метал гром и молнии инженер. – Где Карганова? Когда она нужна, ее вечно нет».

И как на зло заменить ее в тот день было некому.

– Позвоните ей домой! Узнайте, в чем дело? – приказал мастеру инженер. – Черт-те что творится на телефонной станции! Если она заболела, дайте втык за то, что не уведомила заранее.

Через две минуты мастер зашел в кабинет к инженеру и растерянно развел руками.

– Вчера после работы Карганова не вернулась домой. Ее муж звонил дежурному ночной смены. Дежурный сказал, что на работе она не задерживалась. Ушла, как всегда, в хорошем расположении духа. Сейчас муж обзванивает больницы и морги.

– Даже так? – смутился инженер. – Странно. Хм. Ладно, идите… Постойте! Держите с ним связь. Если найдется, проинформируйте!

Карганова нашлась к вечеру в реанимационном отделении больницы у метро «Спортивная». У нее было сотрясение мозга, перелом ключицы, бедра и трещина в позвоночнике. Как потом выяснилось, на бедную женщину в пять часов утра наткнулись двое железнодорожников. Она лежала на рельсах под мостом в луже собственной крови без признаков жизни. Работники железной дороги тут же вызвали милицию и скорую помощь.

«Скорая» приехала быстрее. Медсестра послушала женщине пульс и приказала срочно грузить на носилки: сердце еще билось. Под сиреной повезли в ближайшую больницу. К счастью, на «Спортивной» дежурили очень толковые реаниматоры. Карганову весьма вовремя уложили на операционный стол. Попади она на двадцать минут позже, ее бы уже не спасли.

К вечеру пострадавшая открыла глаза. Сиделка, испуганно охнув, побежала в коридор. Через пару минут в палату вошел врач в сопровождении участкового. Врач осмотрел больную, а участковый осторожно присел на стул.

– Как вы себя чувствуете? – ласково спросил он.

– Нормально, – еле слышно прошептала больная.

– Вы помните, что вчера с вами произошло?

Карганова опустила глаза, что означало «да».

– Вы можете описать того, кто вас столкнул с моста?

– Нет! – произнесла Карганова. – Я спрыгнула сама.

– Зачем? – вытаращил глаза милиционер.

– Так было надо, – выдохнула она и отключилась.

Некоторое время милиционер без движения сидел на стуле. Осмысливал сказанное. Затем, будто что-то сообразив, резко поднялся и вышел вон. Врач потрогал лоб Каргановой, посмотрел на приборы и сказал медсестре:

– Ничего страшного. Сердце работает нормально. Она просто утомилась.

Когда Галина снова пришла в себя, то увидела перед собой мужа. Его глаза были на мокром месте. Она впервые в жизни видела, как ее муж плакал. Жена тронула пальцами его шершавую ладонь и улыбнулась.

– Как это получилось? – выдавил из себя супруг.

– Меня Бог наказал за то, что я подслушивала…

Наказанная была сильно покалечена, но рассудок оставался неизменным. Галина не солгала участковому, что сама бросилась с моста на железнодорожную насыпь, однако утаила причину. И никогда никому ни за что не расскажет о причине падения с моста. Пусть хоть распилят ее на части. А причина была в ее тайном пороке, о котором не знал даже муж.

После того злополучного дня, когда она узнала, что сумасшедшая женщина, которую резал черный человек, выбросилась из окна, от той проклятой ячейке, соединяющей Москву с Казанью, Галину было не оторвать. Каждое утро с наушниками наготове она деловито копошилась по близости и с замиранием сердца ждала, когда щелкнет знакомое реле. Но с тех пор этот номер казанской гостиницы словно умер. «Эх, – сокрушалась работница, – все бы отдала за то, чтобы узнать, чем закончилось дело». Но, видно, не дается смертному истинного счастья.

Галина поняла,