Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

- Ты получишь то, что просишь. - сказал Линар без особого чувства. Просто и обыденно, словно отдавал свой меч или деньги.

Долмах серьезно смотрел на него.

- Я попрошу вас поклясться, Шахране. Владычицей Лесов, Матерью народа, кровью брата и... что там еще для вас дорого? Ваша госпожа сердца? Давайте уж и ею тоже. Перед своими эльфами, прежде чем мы отправимся за Кайране, вы поклянетесь, всем, что свято и дорого эльфам, что как только Эльтан выйдет из Башни консулов — вы убьете себя.

Линар бывал в схватках много раз и в них его сердце всегда разгонялось до невиданной быстроты. Стучало так отчаянно быстро, изо всех сил пытаясь оставить в нем жизнь, любой ценой, выжить! Но сейчас, когда он второй раз сказал:

- Хорошо, - фактически отчеркнув свой земной путь, ничего в его груди не всколыхнулось, не дрогнуло, не зашлось от страха. Он умрет. Эльтан будет свободен, народ будет свободен. Чего еще он желал в своей жизни?

- Прекрасно. Будьте готовы через два дня. Мы прилетим в Башню на вертолете, он поднимет пятерых. Я, вы и еще трое на ваше усмотрение. На этом же вертолете, но уже без меня и без вас, - добавил он с едкой издевкой. - Ваши друзья покинут Кайрин вместе с Эльтаном. В среду в девять вечера вы вчетвером приедете ко мне домой, думаю адрес давать излишне? Я буду ждать вас. Захватите военную форму, и желательно одинаковую. Если нет, я предоставлю. Оружие — на ваше усмотрение, но не переусердствуйте. Вы должны выглядеть как моя охрана, а не как команда штурма.

- Почему бы мне не сделать это правдой? Твое похищение? Что там нужно дверям? Твои руки? Глаза? - спросил Линар холодно. - Я могу вырвать их и войти в башню самостоятельно.

Омерзительное чувство злорадного превосходства захлестнуло Линара: когда он увидел, как девчонка побледнела от ужаса.

- Вы правы. Похитив меня вы сможете войти в Башню, но не найдете в ней Кайране и не пробьетесь мимо его охраны. - беззаботно заявил Долмах. - Вы можете попробовать. - покивал он участливо. - Но увы, это закончится его смертью.

- И твоей, - процедил Линар.

- Ох, юноша... - Долмах усмехнулся и стал открывать устриц. - Да, я умру. Это, знаете ли, дело решенное. Если повезет лет через десять, если протяну столько, а может через пять.

- Дедушка! - подала голос Мередит, и Линар от искреннего укора и заботы в ее тоне стало тошно от самого себя, от всей этой вечной вражды, от того, что он получил бы удовольствие, свернув старику Долмаху его дряблую шею, и плевать ему, что кто-то вроде этой Мередит считает его родней и будет лить по нему слезы. ПЛЕВАТЬ!

«Чем я стал?.. Это близость смерти так действует на меня? Злит?»

Линар встал и поднял со скатерти бейсболку.

- В среду в девять вечера. - повторил он. Долмах кивнул. Линар вышел из ресторана и уже привычно стал бесконечно плутать по Кайрину, оглядываясь, ловя отражения в витринах, слушая безвкусную людскую музыку в такси и толкаясь в переполненных вагонах метро.

Он должен был убедиться, что за ним не следят. В убежище София...

София! - прострелило его словно пулей.

София... Ей не понравится его покорность и согласие умереть. Она не поймет. Как сказать ей об этом чтобы она поняла? Никак, - ответил он сам себе. Нужно отправить ее в Верхний. Больше ей нечего тут делать, некого ждать. Нилан принесет ей вести так, чтобы она смогла пережить это...

Линар представил, как Софи в зеленой водолазке выскакивает на крыльцо их дома в Верхнем. Как ищет его в толпе прибывших и не находит. Как медленно словно опавший лист пропадает с ее губ счастливая улыбка.

«Где Линар?» - спросит она у Нилана.

Что он ей ответит? Почему-то в эту минуту когда он как обычно стоял сдавленный со всех сторон людьми в метро: Линару показалось страшно важным знать, как Нилан скажет Софи, что его нет

Он умер? Линар пал? Прости малыш, его больше нет? - какие слова он выберет И как она переживет это? Долго ли будет горевать? Линар безразлично согласившийся на собственную смерть теперь мучительно гадал, пытаясь заглянуть в то будущее, в котором его уже не будет.

София сможет справиться. Она сильная. Она сможет. Нилан стряхнет его смерть как дождевые капли с плеча. Эльтан, быть может, даже вздохнет с облегчением, что позор народа, принесший столько горестей погиб. Синай сможет освободиться от позорного служения, что привело его в людской мир против воли, и отдать свою службу кому-то достойному.

Все справятся, все переживут, все пойдут дальше. Все... кроме него.

И эта мысль такая отчаянно людская, злая и горькая, заставила Линара задыхаться. Он должен принять все с честью! Так требуют законы его народа. Смерти страшатся лишь слабые. Никто не живет вечно и куда важнее как прожил ты отмеренное время, был ли верен священным законам...

Он понял, что повторяет старые уроки Синая, те, самые первые, что он долбил ему еще в рождении, когда Линар едва научился говорить. Быть эльфом значит служить верно, держать свое слово и отвечать добром на добро. И вот пришел его час, когда каждый эльф оборачивается на все прожитые годы и может с честью сказать, что он был достоин, что жизнь его ровной нитью легла в полотно, что ткет Владычица лесов.

А что он мог сказать себе? Он не стал достойным. Отравил всех людей, хоть ему они зла и не делали, нарушил линья бесчисленное количество раз, пригрев в своей свите отступников и предателей народа. Разделил ложе с Софией, не свершив брачных обрядов... Стоило ли продолжать? Он был скверным эльфов и в этот час нечем ему было заглушить свой страх смерти. Не было в Линаре неколебимой веры, что высшая сущность возьмет его душу и укроет во вселенском равновесии и покое. Отведет его, как всякого достойного эльфа, в леса Сиршаллена и душа его будет вечно слушать шепот листвы и бурлящие в стволе ручейки жизни. Нет. Не почтит его Владычица Лесов такой милостью. Да что там, Линар даже ясеня-то посадить не успел! Всю жизнь свою потратил на войну с людьми, а об эльфийских обрядах