Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

и сделай, как я прошу. Почти память своей мертвой давалки, ведь когда-то ради этого отпрыска она ушла от своего суженого. Понимаю ее, кстати, сам бы не смог терпеть рядом такое животное. Она и папку предала анафеме, если тебе интересно, да только кончина матери так кстати примирила семейку. Более или менее. Родная кровь, как-никак.

– Я не понимаю… ничего не понимаю… не верю тебе…

– Вся твоя жизнь была ложью, Рэй, смирись.

– Ты можешь найти Кирилла по щелчку пальцев. Зачем эти игры?

– Больше никаких игр. Да, я могу, но зачем? Когда ты можешь просто позвонить ему и назначить встречу.

– Ты сказал – два.

– А?

– Два поручения.

– Точно! Ну, первое ты услышал. Со вторым будет сложнее. Проводника сегодня отпустят – Федьку, ты его знаешь. Мои птички напели, что он пошел на сделку с властями. Выторговывает себе свободу, хочет потопить всех нас из-за своей глупой ошибки. Ты заставишь его замолкнуть. Навсегда. Борис снабдит тебя инструментом и всеми инструкциями.

– Допустим, я все сделаю. Что будет со мной? С моими родными?

– Родители спокойно доживут остаток дней. Ты… как со всем закончишь… дашь мне полный список имен тех, кто в курсе проекта «Сетх». И получишь пулю в висок.

– Радужная перспектива.

– Не хотел до этого доводить, но своими действиями ты подписал себе приговор.

* * *

В мусорном контейнере Андрей нашел вонючий балахон, который и накинул себе на плечи, чтобы сойти за бездомного. Он расположился на скамейке в сквере напротив здания суда, его зубы выбивали чечетку от холодного ветра, а милицейский ПМ нервно подрагивал под курткой. Горожане слонялись туда-сюда, сновали патрули, но как будто не замечали бомжа, не сгоняли с поста, а лишь презрительно косились на него. Тарахтение старого двигателя услышал издалека. Сразу определил, что это малолитражный «Гольф» второго поколения. Повернулся на звук: так и есть, синий «Фольксваген» мчался по улочке. Орудие казни прыгнуло в ладонь, онемевший палец занял привычное место – лег на спуск. Потрепанный судьбой сталкер выпрямился, поправил свое несуразное одеяние и медленно направился к пешеходному переходу.

– Папа! – из остановившейся легковушки выбежала маленькая девочка.

Федор спускался по лестнице.

– Я здесь!

Спотыкаясь, она бежала к своему отцу, даже не подозревая, что ее вот-вот заключит в объятия отпетый душегуб, продавший все человеческие идеалы за пригоршню долларов.

– Привет, родная! – воскликнул Проводник.

– …Андрей! Сделай что-нибудь! Сделай! Она же здесь ни при чем! Прошу тебя! Меня! Меня! Убейте меня!..

– Папа, помоги, папа!

Былую решительность в Андрее как языком слизало, колени подгибались с каждым новым шагом, но страх за родных все же подгонял, все же не позволял эмоциям взять верх над разумом. Прохожий боднул палача плечом, и тот, потеряв равновесие, шмякнулся на асфальт.

– Извините, не заметил…

– Все в порядке!

Быстро встал, отряхнулся от песка и пыли, поправил маскировку.

Жертва целовала в губы красивую стройную женщину. Жену, как догадался бывший «анархист».

– Пожалуйста… меня! Оставьте ее! Меня! Пожалуйста! Пожалуйста! Не трогайте ее! Не трогайте! Виолетта обляпалась вареньем! Она должна помочь ей! Виолетта не может идти в школу, обляпавшись вареньем! Машка… Машка… Машка…

Ближе подошел.

– …произвол ментовской – вот что это было, – донеслось до уцелевшего уха, когда до милующейся парочки оставались считаные метры. – Подам встречный иск, пусть компенсируют…

Представил, как «макаров» выхватил, как всю обойму в лицо этого маньяка разрядил, как супругу его оплеухой на асфальт отправил, как, глядя на маленькую девочку…

…девочку…

…кричащую во весь голос… зовущую своего мертвого папу.

Дочка Федора повисла у отца на шее.

– Вы что-то хотели? – Проводник заметил его, но не узнал.

– Хотел. – Сбросил с себя груду провонявшего мусором тряпья. – Чтобы ты ответил за последствия. – Одеревеневшая рука подняла ствол.

– Твою мать… – Глаза цели расширились от охватившего ее ужаса.

Женщина ладонью зажала раскрытый в немом крике рот.

Ребенок взвизгнул, обронив что-то.

– Прости, я заслужил это… это Божий промысел… наказание за все мои деяния… теперь я понимаю… каждому воздастся по делам его… Гореть мне в аду за все то, что я натворил…

– Я прощаю тебя. Я делаю это не из мести, но из милосердия.

– Спасибо тебе, Рэй…

События той ночи, когда пал Электромеханический завод, пронеслись в сознании.

Потянул за спусковой крючок, сняв с предохранителя.

– Нет… – опустил.

Не смог заставить себя выстрелить.

– Проваливай! – выпалил он. – Как можно дальше вали. – Слезы едва сдерживал.

– Что?..

– Вали к черту! И не возвращайся. Иначе они найдут тебя.

Федор, не веря своему счастью, закивал.

– Дочку благодари, жаль такого ангела без отца оставлять.

* * *

Шатался по обезлюдевшему проспекту, понимая, что своим решением затянул петлю на собственной шее. Чувствовал он себя паршиво. Столько раз поступал как самый настоящий подонок, а вот когда было просто необходимо наступить на горло человечности – спасовал. Ну кто ему все эти люди, ради которых он важных для себя на смерть обрек? Взял бы и сделал, как велено было. Одним грехом больше, одним меньше – без разницы. Сущность свою он давно до черноты замарал.

«Все, пьеса сыграна, – подумал он. – Обратного пути нет. – Сел на бордюр, чувствуя, как последние жизненные соки из него выжали. – Почетно было быть твоим инструментом, а великое благо – твоим союзником, Дьявол. Властитель судеб, ты нарисовал отличную картину мира, в чем-то даже правильную, если отбросить ту мерзость, что ты готов был совершить ради воплощения своих планов. Но ты не учел одну маленькую деталь. Твое идеальное будущее не для меня нарисовано. Не для нас. Людей. Не идеальных. Не безгрешных. Но искренних в своей природе. Наверное, ты стал бы мудрым лидером и привел бы наше стадо к процветанию. Наверное, ты бы мог попытаться перевоспитать нас. Но все-таки ты не Бог. Ты часть, ты продукт нашего социума. А людям, как ты сам же и сказал, свойственно ошибаться. Твоя главная ошибка – это я. На том ужине ты предложил мне забыть прошлое, отсечь его и двигаться дальше. Но парадокс в том, что кроме прошлого – темного, безрадостного – у меня ничего, по сути, и не осталось. А я эгоист. И больше я не собираюсь быть твоей пешкой. Мой мир рухнул, я сам в этом виноват, не спорю. Но я обвиню тебя. И спалю твой дотла!»

Достал телефон и вызвал контакт «Музыкант». Больше не к кому было обратиться.

* * *

Вадим объявился с компанией. С ним в комплекте шел следователь, Валерий Платон. Сначала Андрей его не признал. Тот словно возмужал