Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

и наблюдала за высившейся над лесом злополучной трубой. На другом берегу – скрипели портовые краны. За ним же был Карьер, пускай отсюда его и не видно. Место, где потеряли себя двое близких ее сердцу людей – Лис и Коннор.

* * *

«Здор… народу – багатство краiны», – сказала ей потрепанная надпись на крыше одного из полуразвалившихся корпусов больницы. Скай не верила в эзотерическую чушь, но вот прямо сейчас каждой своей клеточкой почувствовала гнетущую, зловещую ауру, что исходила от жуткого места. Но точно ли дело в мистике? Еще до появления Зоны – аномальной, непонятной – здесь творились самые настоящие ужасы: в восемьдесят шестом сюда свозили персонал станции, пострадавший при взрыве, затем пожарных, ликвидаторов, милиционеров и военных. С каждой новой судьбой, загубленной в ходе катастрофы, эти стены напитывались отчаянием, словно губка. Скай притормозила, живо представив, как люди орут от нестерпимой боли, как санитарки носятся вокруг коек, не в силах хоть как-то облегчить страдания обреченных. Вспыхнули воспоминания – четко, как с кинопленки:

– Где мой муж, где он?!

– Нету тут! Не поступал такой! Уберите ее! С ребенком приперлась, в своем уме?!

На проходной зазвонил давно сломанный телефон. Аня вздрогнула, вырвавшись из омута прошлого, вскрикнула, а затем, справившись с паникой, все же подняла трубку дрожащей рукой.

– Алло, это ВПЧ-2? – обеспокоенный женский голос.

– Что? – глупый вопрос, но другого в подобной ситуации и не предполагалось.

– Что у вас там горит?

– Я не понимаю.

– А там люди есть?

– Только я.

– Алло, Припять, третий и четвертый блок – горит крыша в результате аварии, взрыва. Не подтвердили. Авария произошла у них. Это диспетчер Припяти сказала, – реплики накладывались одна на одну, разбирать их становилось все сложнее. – Вы, значит, выезжаете на атомную станцию, там горит крыша третьего и четвертого блока!

Она отшвырнула переговорный аппарат, отбежала от него, зацепив плечом дверной косяк. Железка с указанием отделения прозвенела по полу. Больница вновь погрузилась в тишину. Аня успокоилась, пошла к лестнице, спустилась, слушая под подошвами треск окуляров многочисленных противогазов, разбросанных по ступенькам. Но безмолвие не было долгим – его взорвал писк дозиметра. Прибор выдал критическую ошибку, когда она попыталась рассмотреть на маленьком экране точные значения.

– Пути назад нет, – поняла она, когда переступила через пожарные каски. – Все равно погибну от облучения.

Артефакт, подаренный Могильщиком, висел на поясном контейнере. Почувствовала, как он стал нагреваться. Сняла короб, отщелкнула замки – кругляш засиял ярко-голубым светом, а от его верхушки отошла тоненькая ниточка, что сразу же, растекшись, устремилась во тьму коридора – будто бы маршрут прокладывая.

– Навигатор будет весьма кстати, – улыбнулась Скай.

Шла быстрее, следовала за нитью, пока едва не поскользнулась на ворохе сапог. Выругалась, схватилась за стену, чтобы не упасть, – удержалась, но поранила ладонь об осколок плитки. Треск дозиметра доканывал, поэтому она избавилась от измерителя, выкинув в ближайшую аномалию. Красные капли со звоном разбивались о кафель. Распихивая носком ботинка фуражки, а вместе с ними и одежду мертвецов, она добралась до прохудившейся двери, у которой путеводная нить и обрывалась.

– Вот и все. – Вытащила револьвер, прокрутила барабан. – Пора. – Отбросив все сомнения, толкнула хлипкие доски.

* * *

«Шар» пульсировал жаром по центру комнаты. Артефакт небывалых размеров был круглым, как солнце. Заливал он все вокруг слепящим оранжевым светом. У девушки перехватило дыхание. Сказка, рассказанная бродягами у костра, оказалась действительностью.

– Ты дошла. – Мама стояла здесь же, махала, призывая к себе.

Прямо за «шаром» была непонятная установка, что внешне напоминала космические врата из какого-то научно-фантастического произведения. Конструкция переливалась всеми цветами радуги, а по ее металлическому основанию пробегали молнии.

– Что я должна сделать?

– Замкнуть цепь. – Вокруг мамы клубились тени, что, извиваясь причудливыми формами, были похожи на осьминожьи щупальца. – Я больше не выдержу… скорее! – Тени заползали ей в ноздри, в глаза, в уши, в само нутро. – Мы все стали пленниками Тьмы.

Аня пошла вперед. Множество мертвецов ей пришлось обходить. Один был относительно свеж, даже одежда хорошо сохранилась. Она дотронулась до одряхлевшей руки, что он тянул к «шару». В погибшем признала Мишу Мельникова. Черты угадывались, хотя и с трудом. Радиация потрепала.

– Если ты все-таки мертв, то кто вел со мной беседу в храме у железной дороги?

– Тело умирает, – шепнули в ухо. – Но душа вечно живет. Так что не бойся, исполни свое предназначение!

Как только искательница притронулась к обезображенному трупу, тени, спеленавшие маму, начали опутывать и ее.

– Зря, теперь она будет сопротивляться, – снова незнакомый, но вкрадчивый голос. – Сделай все в точности как было сказано, запечатай всю Тьму! В этом мире не должно остаться и сгустка с той стороны. Вся эта история была про борьбу света и тьмы. Но ведь в конце свет должен выиграть.

Баюкая раненую ладонь, Скай доковыляла до консоли у врат, опустила выключатель, но ничего не произошло.

– Любой энергии нужен проводник, – подсказала ей пленница. – Ты выступишь сосудом, что запечатает Темноту. Сделай это!

– Я хочу… – Кожа под штанинами становилась холодной и липкой, девушка уже почти не чувствовала ног. – Чтобы Зона… – Посмотрела вниз, поняла, что сгустки клубятся уже выше колена. – Исчезла! – Но ее слова только эхом прокатились по помещению. – Нет-нет-нет! – Взглянула в потолок в отчаянии. – Я хочу… – Слова давались тяжело, с каждой новой буквой она будто бы вновь и вновь расписывалась в собственном смертном приговоре. – Чтобы ты поглотил меня! – Крик исчез во Тьме. – И я готова за это заплатить…

«Кольт-Питон» коснулся дулом ее виска, подушечку пальца свело, тянуть спуск стало неимоверно тяжело. По щекам текли слезы, по скобе револьвера – кровь. В мыслях вся жизнь ее пробегала. От детства в Припяти, от покатушек со сверстниками на велосипеде, от школьных занятий и первой влюбленности в мальчика, от эвакуации и первой встречи с восьмилетним Мельниковым, когда она даже и предположить не могла, какую роль он сыграет в ее дальнейшей судьбе. Только ты и моя Аня. Тьма – и больше ничего. Счастливые годы сменились сиротской юностью, проникновением в Зону, первой стычкой с бандитами и задушевными разговорами до утра с Лисом у костра в Зимовище, знакомством с Андреем и Рахманом, первым поцелуем и нежной близостью с казавшимся таким грубым Коннором, падением Академгородка и нелепым прощанием с Огоньком.

– Всё…

Стены содрогнулись от выстрела, а в небесно-голубых глазах, что вмиг остекленели, играли всполохи огненно-рыжего «шара».

* * *

Фантом женщины, чье лицо скрывала черная вуаль, начал тускнеть, кожа стала трескаться, вены вспучились, а после он и вовсе развалился на почерневшие обрывки, напоминавшие клочки обгоревшей