Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Артур! – с дисплея снизошел лучащийся напускной вежливостью Человек-в-костюме. – Или мне обращаться к тебе по твоему реальному имени? Ты только скажи, я исполню любой твой каприз. Как ты там вообще?

– Я вас… дятлов… поубиваю…

– Убивай. – Перевел камеру. – Видишь? – за спиной Дьявола стояла плачущая Полина, что прижимала к себе младенца, за ней – родители, живые, но изрядно помятые.

– Не смей их трогать! – ужаснулся Андрей.

– Или что? Накричишь на меня?

– С того света достану!

– Многие пытались, да как-то у них не срослось. – Собеседник упивался своим превосходством. – Лучше сделай мне одолжение. Выполни для меня два небольших поручения. И мы будем в расчете.

– Как ты их нашел?

– Когда-то давно мой отец ярко продемонстрировал мне, что сантименты – самый большой недостаток расы людской. На этом и сыграл. Твой приемный сынок повелся на ту же ловушку, что и ты. Яблоко от яблони. Устроил вендетту за бабскую дырку. Законники остановили его машину на въезде в город. Пацан сбежал, не спорю, но оставил такой ценный подарок, друг мой! Незарегистрированный ствол в бардачке и два адреса в навигаторе, один из которых привел моих парней к неприметному домику в Дитятках. Андрюш, ты почти переиграл меня, но положился на ребенка. Зря.

– Менты его не ищут, да?

– Верно мыслишь. Ты приведешь его ко мне. Это мое первое поручение.

– На кой он тебе? Опять застрелишь ребенка? Как с дочкой Турко?

– Не убивал я ее. – Человек-в-костюме театрально закатил глаза. – Меня там даже не было! Если бы ты умел слушать, если бы умел подмечать, то давно бы и сам дошел до подобных выводов. Но я тебя переоценил. Ты слишком туп.

– Хочешь сказать, я это себе нафантазировал, да?

– Беда в том, что я тебе никогда не лгал. – Поправил галстук. – Я же сказал, я не трогаю детей. А ты все прослушал, как обычно. Ты, кстати, никогда не задумывался, насколько строгий стиль обезличивает нас? Ты рвался отомстить за свои ночные кошмары. Но так и не понял, что я давно подарил тебе эту месть.

– Что ты такое мелешь?

– Ты правда думаешь, что только ты мог прикончить Марека? – В голосе сквозило разочарование. – У меня в кармане сотни людей. Но я приказал тебе сделать это. Теперь помолчи, подумай хорошенько над тем, что я сейчас скажу. Будь Марек в смокинге, как у меня, ты бы узнал его? Да, мы похожи, но мы не близнецы. Стоило мне надеть костюм – и никто и не заметил подмены. Так что за мной много грехов, но аннигиляция семейки Турко в этот список не входит.

– Почему ты молчал?

– Оправдываться перед тобой? Не-а. Я видел в тебе потенциал, верил, что ты сам догадаешься, что поймешь мои мотивы и не будешь вставлять палки в колеса, а хоть раз в своей никчемной жизни поступишь правильно. Ошибся, с кем не бывает. Но будь добр, компенсируй мне хоть толику затраченных на тебя сил. Приведи мне мальца.

– И все же ты не сказал, зачем он тебе.

– Ты читал те документы, что спер из подземелий?

– Да.

– Фамилия Лисовский тебе ни о чем не сказала?

– Нет… – протянул Рэй. – Стоп, ты же не хочешь сказать, что…

– Начинаешь соображать, браво!

– Это бредятина полная…

– Никто не догадался, что бывший руководитель проекта «Сетх» прячется у всех на виду! Спасибо, кстати, что шороху навел, пока его отпрыска искал в Зоне. Иначе я бы никогда не навел справки о твоем драгоценном Кирилле.

Выводам своим Андрей не верил, отказывался принимать данность.

– …а я всегда голосовал за то, чтобы привлечь ученых к продолжению эксперимента. Это ведь их детище. Но Марек поступал так, как считал нужным для себя. Чертов эгоист! Замести следы – так он это и назвал, на полном серьезе! Хочешь знать, поддержал ли я идею липового самоубийства Лесника? Меня даже не спрашивали, а просто сделали, еще и так топорно обставили, с запиской этой.

– Липового?

– На тебе сработало, смотрю. Наши люди караулили тебя у дома. Логично, что пришли они туда гораздо раньше. Все эти записки вообще не были в духе ворчливого старикашки. Думаешь, его мучила совесть? Ни капли.

– Тебе чужды эмоции. Кот убедил Лесника, что его дочь и приемный сын мертвы. Из-за меня. Из-за того, кто всегда был близок его семье. Это сломит любого.

– Лисовский пожертвовал своим сыном уже очень давно.

– Не понимаю… ничего не понимаю…

– Твоя драгоценная Ольга была по уши влюблена в Рахмана. Но внезапно она бросает любимого мужа и подает на развод. Наверное, своим мозжечком ты подумал, что она просто убивалась по вашему юношескому влечению друг к другу. Я прав? Иных выводов и не ожидал, если честно.

– Рахман пил… он поднимал на нее руку…

– Да ничего подобного. Причина в другом. Рахман помог ее чокнутому отцу провести эксперимент над собственным сыном, еще в те далекие года, когда нашим появлением в Зоне и не пахло. Еще до того, как Борису продали материалы по проекту «С». Это было таким ударом для твоей Оли, что она даже скрыла от бывшего мужа факт рождения гребаного ребенка. Ты понимаешь?

– Какой эксперимент?

– Люди готовы пожертвовать многим, чтобы реализовать свои амбиции. Лисовский мечтал возродить проект «Сетх». Но для этого был нужен подопытный. Доходит, к чему клоню?

– Нет…

– Лесник, как вы его называли, накачал своего сына снотворным, а после, вместе с Рахманом, вывез в Зону. Они добрались до входа в мой подземный комплекс, нашли там лаборатории проекта «С», уложили ребенка в автоклав и ввели прообраз сыворотки. Той самой, что мы усовершенствовали и поставили на поток, дабы клепать наших суперсолдат. Эксперимент вышел из-под контроля, парнишка едва не погиб, но Рахману все же удалось вытащить его из колбы. Да только ему напрочь отшибло память! Вот почему урод сочинил сказку про приемного сынка и дитя Зоны. Не было в этом никакой мистики. Была банальная человеческая глупость.

– Мутации… эксперимент… бессмыслица какая-то… Он обычный подросток… да и Оля никогда до Кирилла не говорила… что у нее есть брат…

– А она обязана была тебе докладывать?

– Я… не знаю…

– Говоришь, обычный подросток? Обычный подросток не продержится несколько дней в Зоне. Не порвет мутанта подручными средствами. Он уложил в гроб один из венцов нашей генной инженерии! Обычный подросток – ты на приколе сейчас?!

– Отпусти его… даже если правда… Кирилл столько всего пережил…

– С ним все будет хорошо, обещаю, я не намерен его убивать. Хочу лишь понять, как на нем сказался эксперимент. Это лучший выход для него будет. Поверь