Два сплетенных венца - Рейчел Гиллиг

– Таксус, – выдохнул Рэйвин.

Кошмар тяжело вздохнул, раздувая ноздри.

– Живой, значит.

– Едва, – послышался слабый голос Моретты.

– Он потерял слишком много крови, – прошептал Петир.

– Он замерз. – Взгляд Кошмара скользнул по залу. – Разожгите камин.

Джеспир положила руку на грудь Рэйвина:

– Что ты собираешься делать?

Кошмар не ответил. Он вел отдельный разговор – с самим собой:

– Я знаю, Элспет. Крики не помогут.

Его взгляд вернулся к Джеспир:

– Ты что, ум потеряла в ольховом лесу, Джеспир Ю? Разожги камин.

Джеспир ринулась к очагу.

– Ты, – Кошмар щелкнул пальцами в сторону Джона Тисла. – Срежь с него тунику.

Он закатал рукава.

– Остальные – держите его.

– Какой инструмент понадобится?

– Единственное, что может его спасти, – магия.

Моретта и Фенир переглянулись.

– Рэйвин не может пользоваться большинством Карт Провидения.

– Мне это прекрасно известно.

– Тогда что за магия?

Кошмар с грохотом впечатал ладони в стол, и Рэйвин вздрогнул от боли.

– Не моя вина, Элспет, – пробормотал он себе под нос, – что меня постоянно окружают недоумки.

Он повернулся к Моретте и Фениру:

– Магия течет в семьях. У вас ведь есть еще двое зараженных детей, не так ли?

Их взгляды метнулись к Джеспир, замершей у очага.

– Я не… – он запнулась, – я не знаю, какую магию получила в ольховом лесу.

– Сейчас узнаешь, – сказал Кошмар.

Свет разогнал часть теней в зале. Потрескивали дрова, отдавая свое тепло. Все это время Тисл изо всех сил старался не задеть рану Рэйвина, разрезая ткань на его груди.

Каким-то образом рука Рэйвина нашла запястье Кошмара. Тот поднял взгляд, и отблеск пламени коснулся пугающих желтых глаз.

– Колода?

Лицо Кошмара оставалось непроницаемым.

– Скоро узнаем.

– Огонь занялся, – крикнула Джеспир от очага. – Что дальше?

– Согрей руки. Потом встань рядом со мной.

Через мгновение она уже стояла у стола.

– Он такой бледный…

– Я выдерну из него нож. А ты, Тилли… – Кошмар прикусил щеку. – Джеспир. Положи руки на его открытую рану. Остальные – держите его. Если такая мелочь, как сломанный нос, заставляет его биться в конвульсиях, то это уж точно заставит.

Джеспир, наклонившаяся к Рэйвину, напряглась.

– Ты хочешь, чтобы я… положила руки на его рану?

Тени вокруг Рэйвина сгущались, несмотря на пламя. Он вновь замерзал, его бросило в дрожь, и усталость навалилась на его грудь сильнее, чем когда-либо прежде.

– Я слышу, как спотыкается его сердце, – прошептал Эмори, голос его сорвался. – Он уходит.

Рэйвин издал низкий стон и вздрогнул, пустив новую волну агонии по телу.

– Я в порядке.

– Деревья, ты бестолковый притворщик. – Кошмар сжал запястья Джеспир и подвел ее руки к кинжалу в боку Рэйвина. Его отец и Тисл схватили ноги, мать и Петир встали у плеч.

– Готова, – сказала Моретта.

– Готовы, – эхом повторили Фенир и Тисл.

Кошмар встретился взглядами с Рэйвином.

– Элспет говорит, что ты ей кошмарно надоел.

Голос Рэйвина был слаб.

– Она этого не говорила.

– Нет. Не говорила, – слова сорвались с губ Кошмара тонкой нитью. – Время быть сильным, Рэйвин Ю. Твои десять минут истекли.

Он выдернул кинжал из бока Рэйвина, и Джеспир прижала ладони к ране. Рэйвина пронзила такая боль, какой он не ведал прежде.

Мир почернел.

* * *

Когда Рэйвин проснулся, он был уже не в большом зале, а в своей спальне: потел под несколькими слоями стеганых одеял. Он попытался приподняться, но крепкая ладонь уперлась ему в грудь, укладывая обратно.

Рэйвин поднял взгляд, и у него дыхание перехватило, а к горлу подкатил комок.

– Элм.

Кузен смотрел на него сверху вниз, его рыжие волосы были растрепаны, а в уголках губ пряталась улыбка.

– Ну и кто из нас теперь выглядит ужасно?

Рэйвин попытался рассмеяться, но в теле вспыхнула боль, заставив оборвать смех. Он прижал руку к боку. На нем не было рубашки, весь живот был туго перетянут толстым слоем льняных бинтов.

Он резко сел.

– Сколько я проспал?

– Два дня.

– Колода… Туман…

Улыбка Элма стала шире. Он подошел к окну спальни Рэйвина и отдернул занавески.

– Сам посмотри.

Голубое небо сияло по ту сторону мутного стекла. Когда солнечный свет залил комнату, у Рэйвина перехватило дыхание: он никогда прежде не видел мир в этом цвете. Желтый. Полный тепла. Обещания.

– Красиво, правда?

У Рэйвина голова закружилась от внезапно нахлынувшего чувства опустошенности.

– Элм.

Кузен поднял взгляд.

– Прости.

Улыбка Элма померкла:

– За что?

– Мне не следовало оставлять тебя в Стоуне. – Рэйвин проглотил комок, вставший в горле. – Я знал, как ты его ненавидел, и все равно бросил тебя.

Элм едва успел открыть рот, чтобы ответить, как дверь распахнулась. Джеспир взвизгнула и метнулась к постели Рэйвина.

– О, благодарение деревьям, я думала, что убила тебя!

Она приложила ладонь к его лбу, дернула за бинты.

– Филик приходил проведать тебя. Сказал, чудо, что ты не истек кровью…

– Ты ему локтем горло пережала, дурында, – хмыкнул Элм, оттаскивая ее в сторону. – Представь, как унизительно было бы угробить его после того, как ты всем подряд хвасталась спасением его жизни.

– Ну, это забавно слышать от тебя, учитывая, что ты два дня подряд вертишь у всех перед носом своей новой Картой Провидения.

Они препирались: старая, знакомая песня. Рэйвин почти их не слышал. Его глаза были прикованы к другой фигуре в дверях. К тому, кто стоял прямо, чьи серые глаза сияли, и к чьей коже вернулись краски. Рэйвин протянул руку.

– Иди сюда, Эмори.

По губам мальчишки скользнула кривоватая улыбка. Он кинулся на кровать, с такой силой приземлившись прямиком на Рэйвина, что вышиб из его легких весь воздух. Тот застонал, взъерошив темные волосы брата.

– Ты поправился.

– Да. Три прикосновения к новой Карте, и взгляни, – Эмори потянулся и приложил к щеке Рэйвина ладонь, не спрятанную под защитой перчатки, – я могу прикасаться к людям. Ни видений, ни магии. Блаженное ничего. Здоров как хренов бык.

Джеспир притворно вздохнула.

– Эмори. Так нельзя выражаться в присутствии короля.

Эмори спрыгнул с постели Рэйвина, присел в книксене, поддернув воображаемую юбку, и поклонился Элму.

– Прошу прощения, Ваше Святейшество.

– Высочество, мелкий ты… – Элм осекся.

Мимо дверей проходила Айони Хоторн. Ее золотистые волосы были собраны белой лентой и переброшены через плечо. Она ухватилась за дверной косяк и задержалась на пороге.

– Рада, что тебе лучше, Рэйвин. – Ее взгляд скользнул по Джеспир, Эмори и Элму. – Не обращай внимания на их поддевки. Они хандрили без конца, пока ждали, когда ты проснешься.

Элм привалился к стене рядом с Айони, накручивая прядку ее волос на палец.

– «Хандрили», – возразил он, – это явное преувеличение.

Она оттолкнула его руку и пошла дальше по коридору, но