На крыльях крови - Брайер Болейн

вздрогнул, подумав о Корегоне. Иногда я все еще не мог поверить, что его и правда больше нет. В глубине души он был еще большим хладнокровным придурком, чем я. Но он хорошо это скрывал.

Временами казалось, что было бы здорово, если бы он вернулся. Или, по крайней мере, полезно. Он умел заткнуть Реган, поставить ее на место. Он помогал мне держать всех в узде.

Он действительно был лучшим кандидатом на роль моего помощника.

Но теперь я знал, о чем он на самом деле думал. По его мнению, я был не в состоянии самостоятельно управлять своим домом.

Я игриво хлопнул Тео по руке.

– Эй. Перестань пялиться. – Я произнес это достаточно тихо, чтобы только он мог услышать.

Кузен вскинул голову и уставился на меня.

– Что ты на меня так смотришь? – спросил я нахмурившись. Я снова понизил голос: – Не я сделал это с ним.

Он покачал головой.

– Верно. И ждешь, что я в это поверю.

Мое лицо вспыхнуло.

– Я действительно надеюсь, что ты в это поверишь. Потому что это правда.

Тео посмотрел на меня.

– В следующий раз ты скажешь, что дядя Виктор не говорил тебе держать меня в узде. Не давать мне унижать нашу семью своей маленькой «неосмотрительностью».

Я наклонился к нему.

– Ты знаешь, что мне наплевать на твою неосмотрительность.

Но я ни за что не скажу ему правду о том, как мало Виктор о нем заботился. Или Маркус.

Я обнял его за плечи.

– Теперь ты мой помощник, Тео. Мы должны доверять друг другу.

Он стряхнул мою руку и встал.

– Может, тебе стоит выбрать кого-то другого?

Он выскользнул из столовой прежде, чем я успел придумать, что бы такого ему ответить.

– Черт, – пробормотал я себе под нос.

Девчонки все еще сплетничали о какой-то ерунде.

Только когда Куинн заговорила об Играх Консортов, я снова включился.

– Тебе, должно быть, не терпится поставить Пендрагон на место, Реган, – выпалила Куинн. Она была такой подлизой. Она умудрилась так глубоко заползти в задницу Реган, что я уже и не надеялся, что она когда-нибудь вылезет оттуда. Но, с другой стороны, Реган любила подобные вещи. Она хотела, чтобы рядом с ней были только девушки, которые бы боготворили ее.

– О, именно так, поверь, – начала Реган.

Я ударил ладонями по столу.

– Что за черт?

Реган замолчала.

Я проехался по скамейке и устроился напротив трех девушек. Реган, Куинн и Виша.

Виша была единственной, кто встретился со мной взглядом.

– Реган, ты знаешь мою позицию по поводу Игр Консортов, – твердо сказал я. – И ты не станешь пересекать гребаную черту. Не так ли?

Реган накрутила прядь волос на палец и вздохнула.

– Реган, посмотри на меня, черт возьми.

Она угрюмо встретила мой взгляд.

– Да. Ладно. Не стану. Ты же знаешь. Девушка имеет право помечтать.

Я закатил глаза. Только Реган могла мечтать об убийстве своего со-консорта. Ну, может быть, не только Реган. Время от времени такое случалось.

– Ты же не хочешь разозлить старого дядю Виктора, правда, Реган? – напомнил я ей.

Я ненавидел себя за это, но все же протянул руку и нежно коснулся ее щеки.

– Или меня, детка. Верно?

Ее взгляд смягчился.

– Конечно, нет. Ты же знаешь, я хорошая девочка.

– Самая лучшая, – сказал я, слегка растягивая слова. – Такая хорошая девочка для меня.

Она прикусила губу.

– Блейк…

Я точно знал, о чем она спросит дальше. Она захочет прийти ко мне в комнату этой ночью. Она хотела приходить каждую гребаную ночь.

Но я отстранился от нее несколько месяцев назад. Это сводило ее с ума. Неважно, насколько сексуально озабоченным я иногда себя чувствовал. И временами меня это напрягало.

Я не понимал, что со мной не так. Но Реган потеряла всякую привлекательность. Даже в постели. И у нее было соблазнительное тело, этого нельзя было отрицать. Она была необыкновенно… гибкая.

Во всем была виновата Пендрагон. С того самого дня, как я нашел ее. Даже покрытая кровью этого придурка Барнабаса, она представляла собой восхитительное зрелище.

Я постоянно думал о том дне.

Медра Пендрагон, возможно, была самой несносной девушкой, которую я когда-либо знал. Она определенно вызывала во мне самые худшие эмоции. И все же я не мог выкинуть нашу первую встречу из головы.

Обнаженная, но смотрящая на меня свысока. Даже с забрызганной кровью грудью она все равно оставалась гордой, как королева.

Она была полукровки. Она не должна была так привлекать меня.

Но, похоже, она даже не понимала, кто она такая.

Она была не похожа на других девушек, которые заискивали передо мной и подчинялись моей воле. За свой первый год в «Кровавом крыле» я перепробовал их предостаточно. Даже Реган в конце концов попала в эту категорию, хотя поначалу притворялась, что у нее есть твердость характера и собственное мнение. Но все это было ложью. Она пыталась меня заинтересовать. И это сработало – на какое-то время.

Но нет, Пендрагон встретила меня грубыми словами и холодным взглядом. Она ясно дала понять, что не намерена падать к моим ногам. И все же несмотря на это – нет, черт возьми, из-за этого – я не мог перестать думать о ней.

В том, что она бросала вызов, было что-то такое, что делало ее неотразимой. Этот мятежный огонь в ее глазах, который обещал никогда не погаснуть. То, как она сопротивлялась тому, чего обычно жаждет большинство девушек.

Я не мог выбросить ее из головы. Если бы я попробовал ее на вкус, то, возможно, смог бы переключиться. Но даже это было недоступно. Поступить так означало перечеркнуть именно то, чего, по словам моего дяди, он хотел от нас добиться.

Черт, в глубине души я подозревал, что он никогда не хотел, чтобы я попробовал Пендрагон, потому что планировал забрать ее себе.

И эта мысль стала красной тряпкой. Этого никогда не случится, пока я жив.

Я не хотел перечить Виктору. Я чертовски ненавидел этого человека, но я не был идиотом. Я знал, что он сильнее меня.

И все же я бы пошел на это, даже зная, что это самоубийство, если бы думал, что есть шанс уберечь Пендрагон от его скользких лап.

В мире, где все остальные преклонялись перед нами, она держалась прямо. Непокорная и несломленная. Это заставило Реган возненавидеть ее. Но для меня это делало ее еще более привлекательной.

Я на мгновение закрыл глаза, вспоминая ее идеальную грудь. Рыжий треугольник между ее бледных бедер.

Каждую ночь я ублажал себя, представляя одно и