Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

— Звучит, как очень ненаучная гипотеза. — Оценила Полина историю про коллективный разум. — Хотя, замечала, что мои мысли сходятся с мыслями тех людей, с которыми у меня общие интересы. Одно время увлекалась эзотерикой, хотела найти ответы на все вопросы в магии и прочей ерунде и люди, встречающиеся в этой сфере, думали точно так я, словно мы с ними до этого общались. Тогда я решила, что у дураков мысли сходятся из-за того, что их мало.

— Ну, может быть, ты и была права. — Пошутил Иван.

— Чего? — Полина поставила руки в боки.

— Смотри, точно вагончики. — Иван кивнул в сторону синих прямоугольников.

Удивительно, но они стояли на полозьях, а не валялись на боку, как ожидал Иван. Он прибавил шаг, желая скорее разобраться в причинах такого явления. Помимо него Иван отметил, что местность здесь выглядит так, будто здесь не было никакой катастрофы. Ровная, гладкая, как обычная тундра после схода снега, без морщин, возвышенностей и прочего.

Чем ближе они подходили, тем сильнее одолевало ощущение чуда. Вагончики с виду выглядели целыми. Рядом с ними на боку лежала буровая мачта, словно ее не успели поставить. А еще ближе Иван различил на земле следы грузовиков. У него появилось предположение, что оборудование привезли сюда накануне тектонической волны и как только она прошла все рабочие в страхе разъехались с целью добраться до дома.

— Иван, это же нам всем хватит места. — Полина обошла все вагончики. — И крыша над головой, и тепло. Там ведь есть печки?

— Конечно. Внутри должен быть полный набор, печка, газовая плита, все кухонные принадлежности, кровати. Мне даже не верится, что я это вижу сейчас. Как будто галлюцинация или мираж.

— Это проделки коллективного разума. — Пошутила Полина.

— Нежелательно, чтобы кто-то кроме нас узнал об этом райском местечке. — Иван не хотел, чтобы правило сотой обезьяны сработало в этом случае.

— А что мы будем есть, если поселимся в них? — спросила Полина.

— Пока не знаю. Надо будет разведать окрестности. Ты же обратила внимание, что по дороге после того, как мы спустились, нам не попалось ни одной топи, ни одной возвышенности или низины?

— Не обратила. — Честно призналась Полина. — Когда ты рядом, я знаю, что есть кому думать и мой мозг переходит в созерцательный режим. А что может значить, что здесь нет топей?

— Пока не знаю, поэтому прогуляюсь по окрестностям.

— Со мной?

— Как хочешь. Я могу открыть двери вагончиков, и пока буду гулять, ты проведешь ревизию всего, что в них имеется. — Предложил Иван.

— О, ревизию, это я умею. — Полина даже обрадовалась, что ей разрешили больше не ходить.

Двери вагончиков запирали навесные замки. Иван сбил их топором, заглянул в дверь каждого, убедиться, что там все в порядке. Полина боялась, что могут быть покойники, оставшиеся дожидаться товарищей.

— Зачем их тогда закрыли? — Удивился Иван ее страхам.

— Чтобы медведи увидели замок и ушли. — Полина рассмеялась. — Это подсознательный страх.

Внутри имелся беспорядок. Вагончики все же тряхнуло и многие вещи оказались на полу.

— Вот тебе занятие, а я прошвырнусь по окрестностям. — Иван не очень любил наводить порядки, откровенно тосковал во время любых уборок дома, в интернате или на работе.

Он наметил себе маршрут по дуге с радиусом в полтора километра. Час быстрой ходьбы, чтобы Полина не успела заскучать или испугаться. Несмотря на ее независимый характер и привычку надеяться только на себя, она сохранила в себе робкую хрупкую девушку, похожую на тонкий хрусталь, который она вверяла в руки того, кому доверяла. И находясь в состоянии доверия, она проявляла все черты робкой девушки. Для Ивана это было признанием симпатии к нему, и он дорожил этим.

Он шел смело, ступая на твердую землю. Изольда с детьми семенила позади без всяких признаков беспокойства. Предположение относительно сохранившейся нетронутости участка появилось, когда Иван уперся в небольшой по ширине, но продолжительный по длине разлом. Если стоять строго лицом на север, то левая сторона разлома по дуге уходила на юг и если не меняла направление, то через два с половиной-три километра упиралась в тот самый склон, который пришлось преодолевать, чтобы попасть сюда. За разломом виднелся неровный рельеф, присущий всей остальной поверхности, потревоженной катастрофой. Пятачок земли с вагончиками сохранился целым благодаря удачно обломившимся краям. Тектоническая волна подняла и опустила его, почти не потревожив. При этом и следов от смерчей здесь на наблюдалось. Но они пропали примерно за половину дневного перехода до этого уникального места. Видимо, основная граница выяснения отношений между воздушными массами находилась южнее.

Иван двинулся вправо, как и собирался. Дошел до ельника, разделившегося на две половины. Одна осталась на пятачке, вторая на той стороне. С неё, вниз по обрыву падал водопад. На уровне пяти метров и ниже по склону намерзла матово-серая наледь. Рядом с разломом чувствовалось дыхание мерзлоты. В лесу остались живые деревья и мох. Кустарники потеряли листву, а трава потемнела и легла на землю. Иван пригнулся и поковырял мох. Из-под него тянулись тоненькие зеленые побеги корневищных растений. Природа не сдавалась.

Через полчаса прогулки Иван увидел между редкими деревьями леса и едва заметными синими пятнами вагончиков отблеск водного зеркала. Он направился к нему, лелея надежду, что тут сохранился исконный водоем со всеми присущими ему элементами. Боялся сильно очаровываться, чтобы не расстроиться. Не позволял себе строить далеко идущие планы, думая, что загад всегда не бывает богат.

Озеро, напоминающее букву «г», растянулось от края до края в длину на двести метров. В самом широком месте, где образовывался угол, не меньше пятидесяти метров. На первый взгляд, они тут было и до катастрофы. Об этом говорили берега и характерная растительность. В центре озера неподвижно замерла серая льдина. Такой объем воды кратковременному морозу не удалось проморозить на большую глубину.

За пару десятков шагов от берега земля сделалась сырой и топкой. Иван смотрел под ноги, чтобы не провалиться в лужу, часто скрытую всплывшим мхом. Потом плюнул на свои умения и пошел за Изольдой, не меньше его заинтересовавшуюся озером. Видимо, она понадеялась, а возможно и учуяла, что в нем можно поживиться. Песец забегал вдоль берега, замирая и пристально всматриваясь в воду. Затем он нашел вдающуюся в берег на десять метров мель и с ходу в нее прыгнул. Выскочил на берег с бьющейся в пасти рыбой.

— Черт. — Иван присел от накативших чувств.

Щенки