Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Вы почти нашли нас". Альф поднес меч к форме, покрытой плющом. Она напоминала заросший пень, но косой вечерний свет освещал витой металл под листьями.

"Голем-охотник", - присвистнул меч. "Дай мне рассмотреть его как следует".

Альф развернул меч поудобнее. Когда голем был в рабочем состоянии, его рост достигал семи футов, он состоял из шипов, железных ребер и рунических пластин. Местами, вокруг глаз и на пластине призыва в центре, виднелись следы тонкой работы эльфов-колдунов, но в основном это было существо, созданное по проекту лорда Боуна, - отвратительно функциональное. Оно не было создано по образу и подобию какого-либо известного зверя, а представляло собой сущность хищника, с обнаженными зубами и когтями, оскаленной мордой и горящими глазами.

"Мой хозяин возлагал на них такие большие надежды, - вздохнул меч, - а они не изничтожили ни одного из вас. Увы!"

"Он прокрался посреди ночи, когда мы все спали. Но Лаэрлин была на страже, и она спасла нас всех". Он протянул руку и постучал по пластине для вызова демонов, которая когда-то оживляла монстра. "Она поразила его стрелой. Чертовски меткий выстрел в темноте. Доля дюйма в любую сторону, и чудовище оказалось бы над нами". Челюсти монстра все еще были острыми. "Она спасла нас всех".

"Когда умер мой хозяин, - заметил Разрушитель Чар, - все его заклинания умерли вместе с ним".

"Да. Сотни этих тварей на Побережье Эллса, и все они мертвы, как и этот".

"Я сродни этим големам", - вздохнул меч. "Я думал, что когда ты убьешь лорда Боуна, то тоже умру. Погибну от одного удара".

"Ты никогда не говорил мне об этом".

"В те дни мы не разговаривали, владетель, и даже сейчас ты не в состоянии постичь все тонкости магии. Дай мне взглянуть на пластину, пожалуйста".

"Пожалуйста?" Альф рассмеялся. "Впервые за все время ты употребил это слово". Он перехватил меч поудобнее, направляя лезвие, чтобы вставить рукоять в полую грудную клетку мертвого голема. Из-за огненного сияния глаза Разрушителя Чар казалось, что сердце голема снова пылает.

"Эльфийка разбила пластину, - сказал меч. "Трещина идет прямо по центру".

"Похоже, ты разочарован".

"Просто праздное любопытство".

Альф вытащил меч и воткнул его в землю рядом с собой. "Так почему ты не умер вместе с Боуном?"

"Есть способы, - заметил меч, - чтобы заклинания пережили своего создателя. Символы, привязанные к физическим объектам или символам, постоянное обновление за счет какого-то источника магии. Или, если заклинание накладывается с определенным намерением, с единственной целью, то оно может действовать до тех пор, пока цель не будет достигнута".

"И какова же твоя цель?"

"Конечно же, служить тебе", - усмехнулся Разрушитель Чар. "Помогать тебе в твоей войне".

"Резня", - сказал Альф. "Убийство. Вот и все, к чему мы пришли". Он пнул ногой по корпусу голема.

"Многие живущие заслуживают смерти, Владетель, и ты вполне подходишь для ее исполнения".

"Я встретил Смерть, - сказал Альф, - дочь Турна. Я сказал ей, что она может выбрать свой собственный путь, что она не обязана быть такой, какой ее все считают. Я слишком стар, чтобы меняться самому. Я знаю это. Я думал, что Пейр – этот Дервин – сможет наставить меня на новый путь." Он посмотрел мечу в глаз. "Скажи мне честно - ты заглянул в душу Дервина. Ты сказал... ты сказал, что в нем есть частички Пейра. Как думаешь, есть ли у него шанс сделать так, чтобы все это стоило того?"

"Ты спрашиваешь у меча, оправдана ли резня?" У клинка сорвался холодный смех. "У меня нет моральных принципов, владетель. Я жажду кровопролития. Я наслаждаюсь разрушением. Но я обязан отвечать правдиво, и вот что скажу: я вижу надежду в Дервине".

Конь тревожно захрапел, и Альф услышал хруст веток под ногами. Он накинул матерчатый чехол на меч как раз в тот момент, когда в ущелье появилась группа из трех путников. Впереди шла седовласая старуха, опиравшаяся на изрядно потрепанное копье. За ней шел хмурый, настороженный мужчина, его лицо было покрыто боевыми шрамами, а глаза скрыты капюшоном. Третий шагнул вперед, раскрыв объятия.

"Друг мой, мы всего лишь трое попутчиков на Дороге, направляющиеся в Эвесленд. Меня зовут Руэл, а прекрасную деву - Магга. А этого крепкого парня зовут Бор. Можем ли мы сегодня разделить с тобой лагерь?"

ГЛАВА 31

Десяти минут разговора с самопровозглашенным поэтом оказалось достаточно, чтобы Альф утратил сдержанность, и, будь Разрушитель Чар в пределах досягаемости, он бы взял меч и рассек Руэла надвое. Но меч лежал там, где он его оставил, воткнутый в землю рядом с останками голема, а Альф сидел у костра.

Двое спутников Руэла молчали, если не считать случайного хихиканья Магги, но Руэл компенсировал все это и даже больше. Вскоре Альф узнал, что трое других путешественников спаслись из руин Ардена – Руэл мрачно описал ходячих мертвецов, пробужденных некромиазмами, – и бежали. Они шли по главной Дороге на юг, тогда как Альф проехал через Краунленд и часть Побережья Эллса. Тем не менее их история была ему знакома, ведь война теперь затронула все уголки Саммерсвелла. "Это восстание станет гибелью для всех нас, если его не подавить", - говорил Руэл. "Я боюсь, что благословенные Заступники могут лишить нас своей благосклонности и позволить колесу судьбы вращаться наугад, и у нас не останется ни смысла, ни справедливости. Давайте помолимся о быстрой победе Саммерсвелла".

Не помогало и то, что Руэл все время ссылался на Заступников, словно пытаясь убедить Альфа в том, что он - коллега-богослов. Альф, который разбирался во внутреннем устройстве веры примерно так же хорошо, как в тонкостях поэзии, время от времени только хмыкал, что только подстегивало Руэла продолжать говорить, возводя все более грандиозные соборы витиеватого многословия, предложения, взлетавшие на такую невыразимо лучезарную высоту, что Альф не мог понять, были ли это утверждения, вопросы или целые философские трактаты.

Руэл сидел у огня и потягивал вино из деревянного кубка ("Боюсь, мы украли это из таверны неподалеку от Олбери-Кросс. Пожалуйста, брат Стоун, присоединяйтесь ко мне в этом возлиянии. Если вы разделите с нами это вино, то, несомненно, грех воровства будет смыт, потому что оно станет подношением Церкви, и, таким образом, его употребление станет добродетельным”. Альф снова что-то проворчал, а Руэл воспринял это как разрешение налить Альфу и