Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Маг кивнул и исчез, а уже через минуту в палату вошли Мишель и Джош. Увидев их, я испытала двойственные чувства.

С одной стороны, была рада, что с моим братом и сестрой всё в порядке, но с другой…. Было горько и неприятно от того, как они на меня смотрели. Я больше не улыбалась. Сглотнув, отвела глаза.

Мишель изо всех сил старалась вести себя непринуждённо. Даже изобразила кислую улыбку. Она была одета в лиловую блузку свободного кроя и синие брюки. Волосы её в свете солнца отливали тёмным медом и кудрями рассыпались по плечам.

Джош стоял у неё за спиной и смотрел на меня с болью в глазах. Он не пытался притворяться, что всё в порядке. Чем лишний раз напомнил, что я не с гриппом свалилась на больничную койку.

На нём была белая рубашка, поверх неё красная кофта с капюшоном. Снизу — брюки и ботинки. По-пижонски стильные, с красными шнурками и фирменной символикой. От этой мысли изнутри обдало теплом — хоть что-то не менялось в нашей жизни.

Но вот окружающие краски поражали яркостью, будто с глаз пелена спала, и мир раскрылся в полном своём великолепии.

Посмотреть прямо на сестру или брата не хватало самообладания. От них веяло таким сочувствием, что во рту появился вкус горечи.

— Не надо, — шёпотом попросила я, рассматривая свои руки. — Не пытайтесь залезть в мою голову.

— Об этом можешь не беспокоиться, — тихо отозвался Джош и обошёл Мишель. — Мы всё видели, пока ты спала.

Мишель открыла рот, но не смогла вымолвить и слова. По её щеке скатилась слеза. Сжав кулачки, она шагнула к кровати, но остановилась. Одёрнула себя — выпрямилась и быстрым движением стёрла влажную дорожку тыльной стороной ладони.

— Мишель, прекрати, — чувствуя, что у самой глаза наполняются слезами, взмолилась я и посмотрела на неё. — Я ведь в порядке!

— Я видела, какой тебя сюда доставили, — заикаясь, пробормотала она. — И это зрелище останется со мной надолго.

— Не нужно вспоминать. Так будет легче всем.

В дверь постучали. Снова из-за ширмы появилась голова Коула.

— Мадам Ффрай пришла, — сообщил он нейтральным тоном. — Она хочет осмотреть Эшли.

— Да, конечно, — нахмурившись, разрешил Стэнли.

В комнату вошла миниатюрная женщина, похожая на фарфоровую куколку. Она остановилась у изножья кровати и смерила присутствующих безучастным взглядом. А мы уставились на неё, забыв о приличиях.

Кожа у мадам Ффрай была цвета слоновой кости, длинные волосы ниже пояса — золотисто-пепельные. Маленькое круглое личико, аккуратный, слегка вздёрнутый носик и алые губы бантиком.

Аметистово-бирюзовые глаза, обрамлённые кружевом сверкающих ресниц, выдавали в ней фею. Ростом с подростка, она была хрупкой и изящной. Пурпурное платье в пол, расшитое разноцветным бисером, подчёркивало тонкую талию и узкие плечи.

Вскинув подбородок, фея подошла к шкафу и открыла створки. Пока она звенела флакончиками с зельями, мы хранили молчание. Выставив их на тумбу, она зажгла благовония в глиняной чаше и выпрямилась.

Вновь обвела всех пустым взглядом и достала из ящика бинты и чистую миску.

— Попрошу всех мужчин удалиться, — сказала она голосом, напоминающим перезвон колокольчиков.

Стэнли скользнул за ширму, не заставив себя долго ждать. Джош замялся и посмотрел на меня. Я кивнула, позволив ему выйти. Мадам Ффрай обернулась к Бену и поймала на себе его тяжёлый взгляд.

На её лице появилось растерянное выражение.

— Нет, — твёрдо, с искоркой силы в голосе отрезал он.

Поджав маленькие губки, фея подошла к тумбе и откупорила два пузырька — один с мутно-зелёной, другой с бледно-розовой жидкостью. Мишель приблизилась к кровати и, отодвинув Бена в сторону, взяла меня за руки.

— Ты должна встать.

Я послушно села и откинула одеяло. Поморщилась от внезапной волны боли и осмотрела себя. На мне была просторная жёлтая ночная сорочка с завязками на спине.

Сестра не знала, как подступиться, но я оперлась на её локоть и опустила ноги на пол. Фея смешала зелья в миске и смочила им кусок марли, запахло пряными травами и чем-то кислым.

Мишель повела меня к тумбе и, развернув к себе лицом, опустилась на колени.

— Что ты делаешь? — растерялась я.

— Нужно обработать швы. Не волнуйся, я уже это делала, — замолчав, она подняла на меня испуганные глаза. — Ужаснее первого раза не будет.

— Ты видела всю меня целиком?

— Не совсем, — омрачилась сестра, и её ресницы затрепетали. — Я видела изрубленный и заштопанный кусок мяса. Это была не ты.

Я почувствовала, что она сейчас расплачется, и взяла её за руку. Мишель подняла глаза и выдавила из себя улыбку. И я вдруг осознала, почему ничего не чувствую — разум оградил меня от потрясения.

Я пребывала в оцепенении. Потом придётся поплатиться, но в этот момент было приятно ощущать пустоту внутри.

Мадам Ффрай подошла сзади и развязала завязки. Сорочка упала на пол, и я осталась в одних только белых трусиках. Спасибо и на этом! Не то, чтобы я стеснялась — не люблю быть голой. Неуютное чувство.

На животе была прилеплена повязка. Я ожидала увидеть пятна крови, но их не оказалось. Мишель стала осторожно отдирать пластырь, извиняясь за каждое своё движение.

Забрав повязку, фея передала ей марлю, смоченную зельем. Мишель подняла руку, но замерла, так и не коснувшись моего живота. И прерывисто выдохнула, закусив губу.

Я опустила глаза. Кожу ниже пупка покрывала сетка рыхлых розово-бордовых шрамов. Они переплетались и убегали под ткань трусиков. Сердце скакнуло до горла, во рту появился металлический вкус.

Я сглотнула — слишком резко. И закашлялась. В голове помутилось, каким-то чудом удалось устоять на ногах. Шрамы стягивали тонкие швы, вокруг них виднелась подсохшая кровь.

Мишель беззвучно ахнула и коснулась кончиками пальцев омертвевшей кожи. У неё руки оказались холодными — я вздрогнула и обернулась на Бена.

Он стоял вполоборота у окна и смотрел застывшим взглядом на мою поясницу. Я и забыла, что там тоже шрамы. То, что он увидел, вызвало в нём импульс силы.

Воздух начал плавиться, на коже проступили бисеринки пота. Похоже, он тоже не обо всех моих ранах знал. Ему не сказали….

— Были повреждены внутренние органы, — прозрачным голосом сказала Ффрай и сжала в руке повязку. Лицо её стало ещё белее. Впервые за время пребывания в палате она позволила себе проявить слабость. — На спине раны затянулись быстрее.

Мишель провела влажной марлей по моему животу. И её рука затряслась.

— Как же так?! — сорвавшимся на шёпот голосом спросила она и посмотрела на фею. В глазах сестры блеснули слёзы. — Она не сможет иметь детей?

Мадам Ффрай шагнула