Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

чем проблема-то? Собираем манатки, чешем туда. Я вся такая красивая выбиваю дверь, ты там сзади на подхвате мне хвост на поворотах заносишь, мы прожевываем этих Медведевых от макушки до пят, забираем Разлом и ставим сверху наш… этот… фильтр-кофеварку, короче. Дел на тридцать минут с перерывом на смузи.

Она покрутилась на месте, разглядывая себя в мутном отражении стеклянной дверцы шкафа.

— Мне как раз нужен свежий материал. Я могу снять с их патриарха шкуру и пошить себе офигенные сапожки-ботфорты? А то у меня уже икры мерзнут от этого северогорского климата.

Я осклабился. Любимая сестренка, моя родная кровь, горжусь. Но тупая, как бетонная стена.

Я подошел к заиндевевшему окну поместья и стер пальцем грязь со стекла. Посмотрел туда, где над городом висели тяжелые свинцовые тучи.

— Опять мыслишь как уличный пёс, сеструха. Убить и сожрать патриарха? — Я покачал головой. — Это как вломиться в банк, сожрать охранника, насрать в холле и уйти без денег.

Я развернулся и уперся в нее тяжелым взглядом.

— Медведевы закачали туда миллиарды. Превратили дикую пустошь в свой личный лабораторный инкубатор. Они разводят там химерических гибридов, выращивают мутировавшие реликтовые травы, тянут боевые штаммы. Это их казна, ферма и главная военная база в одном флаконе. Съешь ты охрану, система включит самоуничтожение. Разлом схлопнется. Жратва сгорит. Медведевы не дураки.

Диана недовольно надула губки. Ей явно не нравилось, когда добыча не прыгала ей прямо в зубы.

— Устроить там мясорубку, конечно, заманчиво, но не вариант, — процедил я, отрываясь от окна, и начал снова приближаться к сестре, понижая тон, добавляя в него сладкие, ядовитые нотки бархата. — Мне не нужен безмозглый таран.

Я остановился в метре от неё.

— Мне нужен Творец, художник высшего класса. Дизайнер-диверсант-маньякич с безупречным и совершенно чокнутым вкусом.

Хвост Дианы пару раз дрыгнулся. Она замерла, как суслик, увидевший вкусного, толстого червяка. Синий огонь в глазах снова начал пульсировать.

— Дизайнер? — она облизнула губы. Брови взлетели вверх. Слово легло прямо на ее больную, эгоцентричную душеньку. — Ну-ка… развивай мысль, Альфач.

— Никакого тупого штурма, Ди, только стильный рейдерский захват сада, как ты любишь. Нагло, изящно и до оскорбительного красиво. — Я уже не просто говорил, я вбивал ей в мозг нужные образы. Рисовал картинку. — Ты не будешь орать и махать тентаклями на входе. Ты зайдёшь в их теплицы под чужим именем. Найдешь самую жирную артерию со сладких соком. И бросишь туда одну. Всего одну. Свою спору.

Я поднял один палец перед ее лицом. Диана завороженно уставилась на него, словно у меня там щас Свет Истины вспыхнет.

— А дальше мы будем пить коктейли и смотреть на таймер. Спора пустит корни. Через пару недель их хваленый идеальный сад сойдет с ума. Он начнет жрать сам себя. Боевые медовые лотосы передушат их же болотных тварей. Гибридные шипы разорвут бронированную технику изнутри. Вся их гребаная, стерильная система превратится в бесконтрольный, бурлящий ад… Твой личный сад, Диана. Из плоти и листьев. И когда Медведевы поймут, что просрали все полимеры, мы придем собирать урожай.

Хвост сестры теперь откровенно гонял воздух в комнате из стороны в сторону, поднимая пыль. Глаза горели сумасшедшим восторгом. Она даже начала тихонько подпрыгивать на носочках.

— Представь финал этой сказки, — я добивал контрольным в голову. — Какой-нибудь очередной прием или бал, например у Губернатора. Официальный прием. Заходят Медведевы. А навстречу идем мы. Я с толстым золотым ошейником в руке, который мы им на шею и нацепим. А ты…

Я сделал театральную паузу, смерив сестру взглядом с ног до головы.

— Ты заходишь в зал в платье, сотканном из лепестков их самой дорогой, самой недоступной и смертельно-опасной Кровавой Орхидеи. Живое платье, которое питается аурами всех этих столичных сучек вокруг. Мы при всех украдем их любимую игрушку, Ди, нацепим на них поводок и заставим плакать.

Диана издала тихий, судорожный вздох. Практически стон экстаза. Прямо из паркета вокруг её туфель проклюнулись два мелких шипастых ростка, просто от переизбытка чувств в её больной башке.

— Перфо-о-о-орманс… — сладко протянула она, пробуя слово на вкус. — Яр… Это же гениально. И я могу… я смогу сама направить пигментацию их гибридов? Чтобы они душили охрану не вульгарно зелеными стеблями, а лианами с благородным аметистовым цветом?

— Хоть в крапинку или полосочку. Вся ботаника под твой личный вайб, сестренка.

Диана плотоядно улыбнулась. Не как гламурная папина дочка, о нет, она оскалилась как истинная дочь Безумного Бога. Широкая, клыкастая улыбка маньячки, которой выдали неограниченный бюджет на расчлененку.

— Я в деле, братик! — она деловито сшибла пальчиком невидимые пылинки на плече. И тут же сдвинула брови к переносице, хищно блеснув глазами. — Но уговор! Если на их пафосном балу губернаторская диджейша поставит унылый трек, я перекушу ей позвоночник и пущу на украшение барной стойки. Чисто из чувства прекрасного. Мода требует жертв.

Я коротко рассмеялся, подбрасывая в руке связку ключей от спорткара.

— Согласен. Ну всё, беги шнурки гладить, кутюрье хренова. Вечером едем к Разлому. Надо оценить масштаб трагедии.

…Пропахший сыростью подвал остался позади. Деревянные ступеньки нашего убитого поместья жалобно поскрипывали под нашими ногами

Диана вслух прикидывала, что такого вкусненького может скрывать «Северный Ветер». У меня в голове крутились кое-какие задумки по рейдерскому захвату Медведевых, как вдруг мои уши дернулись, уловив знакомые голоса.

Из приоткрытой двери гостиной тянуло запахом травяного чая и зашкаливающего женского кортизола. Я резко затормозил, выбросил руку назад, припечатав сестру ладонью в лоб, и приложил палец к губам.

Диана возмущенно сверкнула глазюками, но пасть захлопнула. Мы дружно прилипли к щели в рассохшейся дверной коробке.

— Анжела, он же меня сожрал! Буквально сожрал!

Это визжала новенькая. Лиза Голубева, металлокинетик и, по совместительству, свежий трофей из школьного вольера. Аристократочка сидела на ободранном кожаном диване, обхватив плечи руками, и мелко тряслась. Её глаза были размером с блюдца.

— Я была туманом! Просто грёбаным холодным паром! Меня зажевало в какую-то вонючую темноту, а теперь… теперь я тут, с вами! Вы что, призраки⁈ Мы умерли⁈ Почему в посмертии пахнет борщом⁈ — она принюхалась. — Вкусненьким…

— Успокойся, Лиза, и пей чай. Сахар на столе, — голос невидимой Анжелики прозвучал так спокойно и светски, словно она сидела на веранде модного ресторана в Монако, а не в логове Альфы. Раздался легкий звон фарфора. — Мы не в аду, а в Логове у Волковых. Врать не буду, это место, конечно, сильно похуже, но хотя бы кормят. И выбор одежды достойный.

— Похуже⁈ — Лиза чуть не подавилась чаем.

— Именно, — хладнокровно припечатала Анжела. — Потому