Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

Асенефе вдруг стало его жаль. Никогда таких не жалела, но, видно, стареть начала, сострадание закралось в ее одинокое сердце.

— На, выпей, — сказала она и протянула ему бутыль с водкой, для поминания Белзы приготовленную. — Почни.

Солдатик, как во сне, бутыль взял, крышку свинтил, влил в себя несколько глотков, побагровел. Асенефа ему огурец сунула, он поспешно зажевал.

— Сядь, — повелела она.

Сел, да так послушно, что слеза наворачивается. Шинелку примял, кирзачами неловко в самую могилу уперся — неуклюжи сапоги, а солдат и того больше.

— Чего ревел? — спросила Асенефа. Совсем по-матерински.

Он только головой своей стриженой помотал.

— Смертушка мне, хозяйка, — прошептал солдатик. — Куда ни глянь. Все одно, смерть.

— Ты вроде как в карауле стоял, — заметила Асенефа. — Или это не ты был, а такой же?

— Не, я... — всхлипнул, длинно потянул носом сопли.

Асенефа снова дала ему бутылку, он вновь приник к горлышку. Выдохнул, рыгнул, покраснел еще гуще.

— Так чего из караула ушел? Поблажить захотелось?

— Погибель мне, хозяйка... И идти некуда...

И ткнулся неожиданно прыщавым, мокрым от слез лицом Асенефе в колени. Она и это стерпела. Превозмогла себя настолько, что коснулась рукой жесткого ежика волос на затылке. И ощутив неожиданную эту ласку, солдатик заревел совсем по-детски, безутешно, содрогаясь всем телом.

Дождавшись терпеливо, чтобы он затих, Асенефа спросила:

— Что натворил-то?

— Поссать отошел я, хозяйка... На минуту только и отлучился, невмоготу уж стоять было... — начал рассказывать солдатик и засмущался пуще прежнего. — Извините...

— Да ладно тебе, — великодушно простила его Асенефа. — Давай дальше.

Он поднял лицо, и она увидела, что отчаяние паренька неподдельно, что страх его не на пустом месте. И впрямь смерть наступает ему на пятки, иначе откуда у такого молоденького такая безнадежность в глазах?

— Ох, хозяйка... Велено было стеречь повешенного, ну, того, что главнее... «Без надлежащего погребения»... А они, бандюги эти, они же все горой друг за друга. Закон у них такой бандитский. Порешили, видать, босса своего похоронить, как положено, и все тут. В этих караулах один страх: не отдашь казненного сообщникам — тебя бандиты порежут, отдашь — государство вздернет... — Он судорожно перевел дыхание и высморкался двумя перстами, отряхнув их за спиной на землю. — А у нас в караульной службе как? Ежели караульный упустил, так караульному и отвечать. В уставе писано: «...отвечает головой...» Вот и отвечать мне, не сегодня, так завтра.

— Дезертируй, — предложила Асенефа. — Я тебе денег на дорогу дам.

Солдат помотал головой.

— За доброту спасибо, хозяйка, только лишнее это. Все одно словят.

Шальная мысль прокралась в голову безутешной вдове. И сказала солдату:

— Вот еще хлеб и колбаса у меня есть. Покушай пока.

Вполне доверившись материнской заботе Асенефы, солдатик взял денег и отправился разыскивать служку. Платить служке не понадобилось — спал мертвым сном, упившись вдребезги. Лопату отыскал солдат в подсобке, у самой двери находилась и по голове его стукнула, как дверью дернул.

Асенефа, полная решимости, стояла, выпрямившись во весь рост, у креста.

Указала пареньку на холм, под которым Белза спал:

— Копай!

Солдат ошалело взглянул на нее.

Но вдова не шутила:

— Делай, что говорят.

Ах, какие знакомые слова, каким покоем от них веет... И сунул солдатик лопату прямо в середину креста, выложенного цветами, кровавыми и снежными. Отвалил черной земли на снег. Потом еще. И еще.

Показался гроб.

Солдатик в нерешительности поглядел на Асенефу. Но она кивнула: дело делаешь, парень, дело!

Полез в могилу, снял крышку.

Асенефа нависла над гробом. И снова увидела безмятежное лицо Белзы, даже не тронутое тлением, его ласковые губы, две морщинки возле рта, его светлые ресницы, загнутые вверх, редкие золотистые волосы над высоким лбом.

— Вынимай покойника, — распорядилась Асенефа.

Солдат подчинился. Подлез под Белзу, поставил его на ноги. Асенефа ухватила прах под мышки и выволокла из ямы. Потом и солдатик вылез, забросал могилу землей, после натаскал свежего снега, чтобы не так бросалось в глаза, что могилу недавно вскрывали.

Белза же, холодный, окоченевший, стоял, как бы опираясь на верную свою подругу. И Асенефа с удовольствием ощущала прикосновение его кожи, такое знакомое. Как не хватало ей этого прикосновения весь этот год!

— Дай-ка лопату, — сказала Асенефа солдату. — Я в подсобку верну, чтобы этот пьянчуга не заметил. А ты прах бери.

И пошли: впереди, метя черным подолом снег, вдова с лопатой в руке; за ней, сгибаясь под тяжестью праха, на согбенную шею положенного, подобно древесному стволу, солдатик юный, от бреда происходящего совсем потерявший голову.

И вздернули нетленный чудотворящий прах на виселицу вместо украденного бандитского трупа — высоко и коротко...

Когда спустя неделю на кладбище прибежали Мария с Мартой да Манефа с Актеркой — Асенефа им только через неделю все рассказала, — нетленный прах уже совершенно был расклеван воронами.

Художник Екатерина Толстая

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Елена ПЕРВУШИНА

Конфликт семьи и школы в Утопии

1. Утопия и интернат

Идея этой статьи возникла у меня после того, как я прочла очередной блок еженедельной рассылки сервера «Русская фантастика», имеющей название «Off-line интервью Бориса СТРУГАЦКОГО».

Отвечая на вопрос некоего Александра из Кембриджа по поводу системы воспитания в Мире Полудня, где «детей посылают учиться в интернат, так сказать, с глаз долой», уважаемый мэтр заявил следующее:

«Господи! Сколько раз уже здесь было писано: не с глаз долой, не для того, чтобы от обузы лишней избавиться, не в поисках для себя легкой жизни, а потому, что это единственный способ дать ребенку ПРАВИЛЬНОЕ воспитание, не коверкать его судьбу дилетантскими педагогическими упражнениями родителей-любителей. Это поразительно! Заболевшего ребенка мы бестрепетной рукой ведем к врачу-профессионалу (не сами его лечим и не к бабушке Зое ведем, которая умеет заговаривать кровотечение). А вот воспитывать этого же ребенка («лечить» его душу, превращать его в достойного взрослого человека) мы столь же бестрепетно беремся сами — словно воспитать человеческого детеныша легче, чем вылечить у него ангину» (Off-line интервью Бориса Стругацкого от 22 апреля 2002 года, http://www.rusf.ru/abc./int0000.htm)

Лукавый мэтр не доводит своей аналогии до логического конца. Разумеется, ребенка должны лечить специалисты, а не родители