Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Этой энергии ей хватит на три дня, после чего ей придется снова прибегать к чарам, чтобы воздействовать на Вхагара, чтобы он не вздумал жениться на Виоле или другой драконице. Сама же она рожать от него не собиралась. Она была слишком молода, чтобы отдавать свою жизнь ради рождения дочери. Возможно, когда-нибудь Аделия и решится, но не сейчас, а лет через сто, а то и больше.

Вхагар, привыкший к тому, как любимая прижимается к нему, ластясь словно кошка, на этот раз удивил самого себя. Невесть почему, но присутствие Аделии в его постели стало ему отвратительно. Он внимательно посмотрел на любовницу, и ему показалось, что девушка изменилась, причем не в лучшую сторону. От нее исходил затхлый запах. Вдохнув воздух, Вхагар почувствовал, как в нос бьет запах болота и сырой земли — удушливый, тошнотворный воздух застрял в горле. Он вскочил с кровати и распахнул окна.

— Ты что творишь? На улице холодно! — возмутилась Аделия, натягивая на себя одеяло.

— Я задыхаюсь от этого отвратительного запаха! — признался мужчина.

От его слов женщина вздрогнула и отстранилась. Только сейчас до нее стало доходить: сущность бенши не просто проявилась в ней, она ею стала. Все знания матери, полученные перед смертью, постепенно переходили к дочери. К восемнадцати годам она знала все, что знала и ее мать.

«Похоже, я знаю из памяти матери, что если „переесть“ человеческой энергии, то превращаешься в полноценную сущность, а в течение трех дней, пока идет переход, будешь сильно и неприятно пахнуть», — подумала она. — «Как же это некстати! Эти три дня мне следует держаться подальше от Вхагара».

С той самой ночи Вхагар стал сторониться любовницы. Какая-то неведомая сила останавливала его перед спальней, и он спал в гостевой комнате или в своем кабинете. Что с ним происходило, он так и не смог понять до конца.

Неведомы Вхагару были тонкости физиологии потусторонних сущностей. Он и помыслить не мог, что в дыхании Аделии таился яд — особое для бенши вещество, что, подобно густому туману, застилало разум, превращая мужчину в безвольную марионетку в её руках. Организм его, казалось, цеплялся за жизнь, но разум, ослеплённый чарами возлюбленной, покорился без боя. Сидя близ пылающего камина, Вхагар грезил о ней, убеждённый, что лишь она одна способна даровать ему истинное счастье.

Вдруг настойчивый стук в дверь вырвал его из грёз. В такую непогоду, когда дождь лил как из ведра, он никого не ждал. Да и кто бы мог прийти в эту глушь посреди ночи? Сердце забилось чаще, предчувствуя беду. Затаив дыхание, Вхагар вслушивался в нескончаемый шум дождя, что обрушивался с крыши, и в зловещую тишину, нарушаемую лишь редкими раскатами грома.

За дверью раздался тихий вопрос управляющего, и тот распахнул створки. Перед Вхагаром возник сгорбленный под натиском ливня силуэт в плаще. Из-под низко надвинутого капюшона выглядывали мокрые тёмные волосы, прилипшие к лицу, а серые глаза недобро уставились на хозяина дома.

— Вхагар, распорядись подать что-нибудь согревающее, — устало произнёс пришелец. — Пока летел из столицы, сильно застыл.

— Какая дхара тебя сюда принесло? — недовольно бросил Вхагар, явно не ожидавший такого гостя.

— Я нашёл Виолетту и племянника. Они в небольшом поселении на берегу моря… Можешь забирать её, только отдай мне Лионара.

— И зачем бы мне это? — лениво протянул Вхагар, который почему-то был уверен, что его жена погибла вместе с сыном.

— Не совсем тебя понял! — возмущённо воскликнул Улах.

Он уже готов был осыпать соседа колкостями, но тут подошла служанка с подносом, на котором стояли два бокала с тёплым вином и мясная нарезка. Улах заговорил снова лишь после того, как она удалилась.

— Отчего такое упадническое настроение?

Вхагар молча вынул руку из-под плаща, которым укрывался от холода, засучил рукав рубашки и показал на пустое место на запястье. Улах вгляделся туда, где ещё месяц назад красовалась брачная вязь, символ нерушимой клятвы. Теперь там была лишь чистая кожа. Немыслимо. Брачная вязь — не просто узор, а живое отражение обещания, данного перед богами и людьми. И вот, она исчезла, словно её никогда и не было.

— И как ты это объяснишь?

— По моему мнению, есть лишь одно объяснение! — произнёс Вхагар ровным, почти безразличным голосом, словно рассказывал о пустяке, а не о гибели своей жены и сына, — Организм матери не выдержал изнуряющей боли, сопровождающей беременность. Ребёнок, как утверждала служанка, обладал сильным магическим даром, и ему, естественно, необходима была подпитка отца. Её не было. Вот и результат.

— Ты уверен, что их больше нет в живых? — на всякий случай переспросил Улах.

— У тебя есть другие предположения? — вопросом на вопрос ответил Вхагар.

— Нет! Если только… истинность?

— Не смеши меня, Ритнораж! — усмехнулся хозяин замка.

Улах встал и, молча походив взад и вперёд, погрузился в раздумья. Что-то мешало ему поверить в сказанное, хотя исчезновение вязи повергало его мир в руины, рушило все надежды. Вряд ли после смерти сестры Лионар пойдёт под его крыло. Маленький сорванец наверняка почувствовал, что от него хотят избавиться, да и сестра, скорее всего, успела всё понять и рассказать ему. Не просто так ведь она пришла за ним в академию и выкрала оттуда.

— Вхагар, собирайся, мы летим в Адлан…

Глава 18

Последние теплые дни подходили к концу, по утрам было уже по-осеннему холодно. Воздух бодрил, пронизывая легкие, словно освежая мысли после летней духоты. Деревья, еще недавно пышущие зеленью, начали менять наряды, окрашиваясь в багрянец и золото, предвещая скорое пришествие зимы. Листва, сорванная первыми порывами ветра, кружилась в прощальном танце, устилая землю пестрым ковром.

«Вот и сюда докатилась осень», — с грустью подумала Валя.

Ей нравилось жить в посёлке близь города Адлана. По словам коренных жителей, среднемесячная температура была от 19 до 28 градусов тепла, и лишь в единственный зимний месяц опускалась до +10 — и то это была большая редкость. Если сравнить с погодой там, где стоял ее Фиалковый замок, то там, наверняка, уже шли дожди, как в ненастную осеннюю пору. В предгорье пришла поздняя осень.

Три месяца до весны, три месяца до новой жизни. Валентина ощущала эту близость, как натяжение струны, готовую вот-вот зазвучать. Беременность, поначалу легкая, теперь