Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Хотя ты и непроявленный дракон, но все же должна знать, что ребенка, если нет рядом отца, может подпитать только ближайший родственник. Из близкой родни у меня остался только брат со стороны отца — Вхагар…

От этих слов Валентина, сама того не замечая, непроизвольно вздрогнула и съежилась.

— По твоей реакции вижу, что попал в точку…

Валя молчала, боясь признаться, молчал и Альбус. Когда в воздухе повисла натянутая и тревожная пауза, мужчина тихо произнес:

— Виола, я не враг тебе! Все покушения, идущие чередой одно за другим — это его рук дело. Ведь замок и земли принадлежат по закону мне, а не ему. Если я не буду знать, для чего ты ему нужна, то помочь не смогу.

— Ты сам себе-то помочь не смог — был ранен, — вытирая текущие по щеке слезы, произнесла девушка.

— Если ты думаешь, что я слабее его, то глубоко ошибаешься, — голос Альбуса стал жестким и холодным. — Не знаю, кто бы смог выжить, если только за месяц покушений на меня было не менее десяти, и не все они удачно заканчивались. Предел организма тоже когда-то наступает.

— Прости, не хотела тебя обидеть!.. И все же ты сейчас совсем не боец, и я не хотела бы вешать свои проблемы на твою голову.

Отчего-то мужчине захотелось погладить расстроенную девушку по голове, успокоить, прижать к груди, говорить ласковые слова поддержки. Стараясь сдержать свои эмоции, он попросил мальчика, тихо сидевшего на стуле, принести воды для сестры. Молча посмотрев на сестру, Лионар вышел.

— Считай, твои проблемы — это мои проблемы, и, поверь, вдвоем их решать намного легче!

Он видел, что девушка почти сдалась, поэтому решил немного дожать.

— Я не оставлю тебя до тех пор, пока будет нужна моя помощь до рождения ребенка, а там сама решишь: или выгонишь, или оставишь.

Мужчина улыбнулся, а Валентина подумала: «Какой же он все-таки красивый! — но осадила себя. — Не время думать о мужчинах, у нее роды на носу».

— Когда погибли родители, меня забрал к себе дядя Улах. Он сказал, что дракон у меня вряд ли проснется, но есть совсем малая вероятность, что меня возьмет в жены аристократ, которому нужно сильное потомство. Я сначала подумала, что он хороший, когда на балу ко мне подошел мужчина и стал предлагать себя в любовники, дядя с ним подрался. Как я думала, защищая мою честь. И ему запретили появляться во дворце пять лет. Мы уехали в замок, который, как выяснилось, принадлежит мне, Лионар остался в военной академии. Многого не помню, только события нескольких месяцев. Меня заманили в дом запиской, где обещали рассказать о смерти родителей. Очнулась я уже в спальне, не помня ничего из прошлого.

— А ты не подумала, что это было сделано специально? Спектакль для аристократов, чтобы тебя увезти подальше из столицы.

— Теперь знаю. Мне приснился сон, где пришла мама и сообщила, кто виноват в их смерти, и она указала на дядю. А поверила я по двум причинам. Она посоветовала мне бежать из замка, при этом показала, где лежат деньги. Я нашла их на следующее утро. А вторая причина — моя наблюдательность. Дядя никак не отреагировал, когда во время бракосочетания жених ударил меня, а в своих догадках утвердилась, когда подслушала неприятную беседу Вхагара и Улаха.

— Верю. Значит, твоя магия наверняка связана с менталом и его разновидностями.

— Так вот, дядя Улах выдал меня за своего соседа Вхагара, но мне удалось подслушать разговор моего супруга и его любовницы, да еще и не один. Я нужна была только для рождения наследника, потом от меня избавляются…

Пока Валя рассказывала, Альбус еле сдерживал оборот. Когда отросшие когти впились в кожу рук, так сильно он сжимал кулаки. Если бы только брат сейчас стоял перед ним, а не прятался за спинами наемников, он бы не стал долго думать — уничтожил бы его.

Драх* -ругательное слово, обозначающее «сумасшествие»

Глава 15

Осень вступала в свои права и на юге королевства. Позолота, тронувшая верхушки самых высоких деревьев в северных лесах, лишь намеком проступала здесь, у древних стен столицы. Воздух, еще недавно напоенный зноем, стал прохладнее, прозрачнее, и запахи уже не смешивались так буйно, как летом. Легкий бриз, сбегая с горных склонов, играл с пожухлыми листьями на мостовых, заставляя их кружиться в предрассветном танце.

Даже солнце, казалось, стало светить иначе. Его лучи, проникая сквозь редкую листву, ложились на землю мягким, рассеянным светом, не обжигая, а ласково обнимая. Вечера становились длиннее, а ночи — темнее, и город, окутанный бархатным покровом, готовился к своему новому, осеннему облику — времени покоя, размышлений и тихой, умиротворяющей красоты.

Прошла неделя, другая, но воздух оставался густым от напряженного безмолвия. Альбус ощущал присутствие наемников, знал, что они нашли его, и недоумевал: почему же они не предприняли очередную попытку лишить его жизни? Эта гнетущая неопределенность тем сильнее сжимала его сердце с каждым прожитым днем. Первоочередной задачей для него было оградить Виолетту и Лионара от любой угрозы.

Валентина, в свою очередь, обрела подобие спокойствия, зная, что за ее спиной стоит мужчина, который позаботится о ней, о их будущем ребенке и не даст в обиду ни её, ни брата.

— Хороший дракончик растет, сильный! — с нежностью, словно о собственном малыше, произнес Альбус.

— Что же будет, когда мальчик родится, Альбус? Я так боюсь за свою жизнь и за жизнь малыша. Эта тварь, Аделия… она убьет ребенка. Ей не нужен младенец, все ее слова были лишь притворством, обещанием ради того, чтобы держать возле себя богатого дракона, от которого можно будет подпитываться энергией, — ее голос дрожал от страха.

— Ничего, Виола, мы со всем справимся, только верь мне! — голос белого дракона прозвучал мягко, когда он обнял девушку за плечи. Валя не отстранилась. На каком-то глубинном уровне она знала, что это он, тот самый мужчина, которого она ждала всю свою жизнь, и в этом мире, и в прежнем.

А через несколько дней случился их первый поцелуй. Он был столь же неловким, сколь и долгожданным. Он, смущенный, сбивчиво произнес ее имя, а она, покраснев, лишь прикрыла глаза. Мир вокруг на мгновение замер, оставив их наедине с трепетом зарождающихся чувств. Воздух наполнился невысказанными словами, отпечатками робких прикосновений