"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Сегодня был тяжелый день. Я проверяла счета, Вовка торопился доделать срочные заказы. Мастерскую решили закрыть, чтобы в отсутствие хозяев внезапно не явились чиновники. Да и так будет мне спокойнее… за подмастерье. Правда, мальчишка попросил разрешения еще один денек поработать, потому что сегодня не успеет закончить. Боярышникову я дала четкие указания: охранять Вовку и никого не впускать. Особенно титулярного советника Любимова.

Воронцов тоже не сидел без дела. Он спустился в подвал и долго изучал там артефакты, а когда вернулся, то попросил предоставить письменный стол для составления отчета. Пришлось уступить папин кабинет, а самой подниматься на второй этаж. Тут уж точно князю делать было нечего.

Я щелкнула пальцами. Вспыхнуло пламя и мягко оплело мою кисть, слегка мерцая. «Если я маг огня, значит, костер мне бы не навредил», — вдруг подумала я, вспоминая, как огненные языки подбирались к моим босым ногам все ближе. Помнила я свой дикий ужас и крик толпы: «Сжечь ведьму!»

«Могли меня отправить на костер намеренно?» Я поставила локти на стол, глядя на руки, объятые пламенем. «Сердце Феникса» приятно согревало грудь и мягко вибрировало, словно мурлыкающий кот.

«Григорий Львович должен что-то знать…» Мысленно я вернулась в ледяную камеру и вздрогнула от забытых ощущений голода и холода.

— Это от Того, Кто в Тени. Он верит в тебя, как верил в свою сестру, — торопливо проговорил папин друг. — Поймешь. Потом все поймешь. Верь мне…

И сунул в руку теплый округлый камень…

Мне нужно обязательно увидеться со своим спасителем. Он знал, что я маг огня, знал, что кулон вернет меня в прошлое, знал… Но почему он не встретился со мной, не поговорил?

«А ты бы поверила? — хмыкнул внутренний голос. — Ты отцу боишься обо всем рассказать, полагаешь, что он сочтет твои слова неправдоподобными».

Надо определить для себя дальнейшие действия. Первое — посетить столичный архив. Я ничего не знаю о магии огня, а еще… о Волынских. О них тоже нужна информация, и я надеялась найти ее в архиве.

Второе — поговорить с Григорием Львовичем. И, смотря по ситуации, возможно, откровенно. Настоять, чтобы он познакомил меня с Тем, Кто в Тени. Третье — увести Орден по ложному пути, для этого у меня теперь была Параша.

Удивительно, как я могла упустить этот момент! В прошлом я не уделяла внимания чувствам служанки. Ее переживания казались мне несущественными. И на сей раз я не обратила на это должного внимания, потому что знала прошлое. Будь я осмотрительнее, удалось бы предотвратить то, что случилось.

Я одновременно и злилась на Парашу, и жалела ее. Как бы я поступила на ее месте? Эх, почему она не пришла ко мне или к отцу? Разве мы когда-нибудь обижали ее? На этот вопрос мне ответил Михаил, когда попросил о серьезном разговоре и все поведал про Парашу:

— Алиса Арсеньевна, есть определенная граница, за которую нельзя заступать, и об этом знает каждый слуга. Представьте только, если мы с Дарьей станем бегать к Арсению Петровичу со своими заботами? Это я виноват… не доглядел. — Михаил стоял навытяжку, как солдат перед командиром. В его взгляде была не только преданность, но и вопрос: выдержу ли я? Смогу ли принять правильное решение? — Что прикажете делать, барышня?

Я подняла на него глаза. Во мне бушевал огонь, а «Сердце Феникса» отзывалось жаром, будто подливая масла в пламя.

— Спасибо, Михаил. Ты все сделал правильно, а теперь слушай внимательно. Ты остаешься здесь с Боярышниковым. Ваша задача — защита мастерской и дома. Никого чужого не впускать. Особенно «гостей» от Фролова или городской инспекции. Если что-то заподозрите — действуйте решительно. Папа и я доверяем тебе. А теперь, Михаил, попроси ко мне Парашу… И сам после останься.

Слуга кивнул и вышел, тихо притворив за собой дверь. Я осталась одна…

До этого дня мне не приходилось играть роль расчетливой хозяйки, которая держит в руках судьбу предателя. Щелкнула пальцами, и огонь на руках погас. Я действовала интуитивно с магией, а по-хорошему мне нужен учитель.

В дверь несмело постучали, отвлекая меня от мыслей, а когда она открылась, то на пороге стояла Параша. Она была смертельно бледна, глаза красные, опухшие от слез, пальцы судорожно теребили передник. Служанка не смотрела на меня, ее взгляд упирался в пол. Михаил остался у двери, недвижимо ожидая команды.

— Подойди ближе, Параша, — сказала я тихо, но твердо.

Она послушно сделала шаг, ее дрожь была видна невооруженным глазом. Слуга прикрыл дверь, и от щелчка замка Параша вздрогнула.

— Михаил мне все рассказал. И про твоего брата в том числе, — я тянуть не стала, сразу ударила в лоб.

Параша вздрогнула, и в ее глазах показались слезы.

— Барышня… простите… я не хотела… они Ванечку… — слова превратились в нечленораздельное рыдание. Она упала на колени, схватившись за край моего платья. — Что хотите со мной делайте!.. Выгоните… что угодно… только он… пусть живой будет… братик мой.

Я смотрела на нее сверху, на эту сгорбленную, раздавленную фигурку. В тишине кабинета слышалось лишь её прерывистое, захлебывающееся дыхание. Во мне боролись два чувства: жгучая обида за предательство и жалость. Она была пешкой, такой же, как я когда-то. Ее сломали, используя самое дорогое.

— Встань, Параша, — мой голос прозвучал мягче, чем я хотела. — Я не буду тебя наказывать и не выгоню.

Служанка подняла на меня заплаканное лицо, полное немого недоумения и надежды.

— Но прощения тоже не будет. Пока. Потому что твое предательство поставило под удар всю нашу семью. Теперь слушай. Завтра ты сообщишь лже-молочнику, что пока не можешь дать точный ответ по кулону. Но ты едешь с хозяйкой в столицу и там постараешься все внимательно рассмотреть. Даже предложи ему, что украдешь у меня кулон.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Нет… я не могу…

— Сможешь! — перебила я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки.

— Если хочешь увидеть брата живым.

Она кивала, ловя каждое слово, как утопающий — живительный воздух.

— С-смогу, барышня. Я все сделаю. Как скажете. Только… помогите Ванечке. У меня только он остался, — и Параша снова бухнулась на колени.

Михаил с непроницаемым лицом наблюдал за нами.

— Я помогу. Но помни: второго предательства