Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

довольно закивал. Если судить по названиям глав, то отпадает вопрос о принципах создания кристаллов души, перекачки этой самой души и прочего. Останется разобраться в церковном ритуале бластария, и я смогу предметно думать об избавлении от [Осквернения].

На вопрос о стоимости трёх книг Густах меня ошарашил: за названную сумму можно скупить весь ассортимент любой книжарни. Но я согласился. Сейчас заплатить не мог, денег нет, но Густах посоветовал обратиться к Кузауну с этим вопросом.

— Я месяц назад разговаривал с магистором, что денег мало на писчих, — Густах хитро ухмыльнулся. — Он посоветовал рассказать тебе об этих книгах.

— Всё с вами ясно, — я раздражённо откинулся на спинку стула. Нутон развёл руками с выражением на лице, что он тут не приделах и со всеми вопросами в магистрат.

Стало быть, всё выяснится через неделю, когда закончат наносить эмблемы на новую обложку. А мне ещё надо дня два на подготовку всего необходимого для гримуара, день на изучения духовных смыслов печатей для создания кинжала, и ещё день на их составление. Думаю, три дня найдётся на работу с теми двумя книгами о древней версии языка нутонов и ратонов и книгой, вытащенной из захваченного скверной замка. Хотелось бы чуть побольше, но и этого на первое время хватит.

* * *

Я на один день дольше провёл за книгами, потому что эмблему на обложку наносили чуть дольше обычного. Но благодаря этой заминке я убедился, что язык нутонов и ратонов за две тысячи лет изменился кардинально: мало того, что изменилось практически две третьих алфавита из пятидесяти букв, так ещё и значение многих слов поменялось. Из-за этого я один день угробил на то, чтобы хоть немного разобраться в самом справочнике по языкам, а второй день по словам переводил титульную страничку.

На мою удачу из замка, и сейчас в академию, я прихватил книгу по заключениям юридических договоров. В оглавлении, после глав с общими положениями, пошли шесть глав о тонкостях заключения договоров с другими расами: сначала нутоны, притом в названии главы стояло слово «родной», затем глава о фуаларал, сетарах, даграат, тамобагодар, и лаплик. То есть лесные эльфы, тёмные эльфы, орки, дворфы. Значение последнего названия я понял, перелестнув страницы на нужную главу и буквально в первом абзаце найдя знакомое слово. ЛасксаТамплик.

Это название я уже встречал в книге, которую взял с захваченного скверной дворфийского города. Так им обозначали ксатов. Получается, до прихода скверны они жили на всех материках. Вот только потом, скорее всего, их выжили с освоенных земель, и они переселились на остров.

Больше ничего толкового из книги узнать не получилось, но и таким результатом я доволен. Как и доволен случившимся разговором с Кузауном. Во Фраскиске я переведу деньги на счёт академии, а через два года в Трайск придёт посылка. Так что вернусь с северного материка и засяду за заказанные книги. Так же я узнал о целях приезда малира из Всеобщей Церкви. Он настоятельно расспрашивал о моём пути магоса, но особо сильно напирал на мои возможные планы по изучению какого-нибудь природного скверного места, или даже порождения. Меня это насторожило, но Кузаун заверил, что его предложение об изучении тех побережий скверны лишь отчасти связано с любознательностью малира. Я публично объявлю о планах на те побережья, и церковь уже не сможет на меня повлиять. Вот только проблема в том, что всё это касается магоса. Сулина же они заставят работать там, где им нужно.

После разговора с Кузауном я не долго размышлял о ситуации с церковью, потому что повлиять на неё не смогу. Я сосредоточился над работой с гримуаром и посохом. И сейчас ими наслаждался. Плотное костяное тело посоха приятно лежит в ладони, а двенадцать тёмно-зелёных колец с костяными кругами под ними не позволяют руке соскользнуть. Чёрная кожа гримуара издали не похожа на драконью, но костяные уголки на обложке вкупе с костяным посохом не дают иной трактовки для окружающих.

Я шёл по улице академического города и едва сдерживал ухмылку. Маги останавливались, смотря на моё оружие с вожделением, а на меня с неверием. Ученики всех годов обучения вообще отказывались признавать, что я могу существовать. Ну а невольники и так старательно обходили меня стороной. Всё это меня немного забавляло, но моя ухмылка стёрлась, стоило мастерской Хлар'ана попасть в радиус действия [Чувства магии]. За высокой защитной стеной из серого камня ощущались два белёсых облачка: одно медленно расхаживало по мастерской, другое неподвижно стояло на улице, в нескольких метрах от входа.

Я чуть не выругался внутри защитных стен. Тем белёсым облачком оказался мужик лет тридцати из ратонов, в рубище и с кожаным ошейником. Мужик стоял спиной к входу, опустив голову и отрешённо чуть покачиваясь на пружинящих ногах, как висельник на эшафоте. Он не отреагировал ни когда я громко захлопнул широкую дверь, ни когда прошёл в мастерскую.

— Это что такое? — я показ Хлар'ану за стену на раба. Но тёмный вместо того, чтобы проследить за моей рукой или хоть как-то отреагировать на моё возмущение — ошалелым взглядом уткнулся мне на грудь, пытаясь пробурить в ней дыру.

— Ты с этим шёл через весь городок? — зубы тёмного от возбуждения отбивали чечётку. Я молча ткнул пальцем в сторону раба. Хлар'ан что-то про себя промычал, но удосужился посмотреть в нужную сторону. — Это для проверки твоего будущего кинжала.

— Значит, второй круг действительно призывается в разумных?

— Я тебе это говорил, — тёмный прищурился. Я начал копаться у себя в памяти, но так и не мог вспомнить, точно ли он не говорил про это, или я просто забыл после стольких лет. Да и что я вообще ожидал от магов и академии? Сам же недавно на производство пустил две каких-то души из кристаллов. Да и использование одноразовых рабов уже давнишняя норма, для меня в том числе.

— Допустим, говорил, а я забыл. Мне надо будет сегодня этим воспользоваться?

— Я не могу отпустить тебя без проверенного наргодат, — тёмный наигранно-услужливо отвесил мне реверанс. И показал мне на грудь. — Ты шёл с этим по всему городку? Скажи мне, что оно хотя бы до академии было скрыто.

— Оно было скрыто до вчерашнего дня, — я снял с плеч рюкзак. Сквозь его стенки пробивались искривлённые белёсые трубочки. Я достал коготь из чёрного хитина. Тёмный натужно вздохнул и проглотил подступивший к горлу ком, отошёл к ближайшему стулу, но не сел, а лишь упёрся руками на спинку и покачал головой.

— Сначала эти тайны с печатями,