Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Соя радостно взвизгнула, в прыжке развернулась и помчалась переодеваться в рубаху с одной парой рукавов. Я не сдержал усмешки. Сое шестнадцать лет, а психологический возраст даже к двенадцати годам не приблизился, носится как ужаленная в жопу егоза — но это не помешает дальнейшему. В гильдии авантюристов и вольных наёмников надо будет узнать стоимость обучения различным [умениям] и боевым [навыкам]. По возвращении с академии я задержусь в Трайске, для разведки канализации. И обучу девочку: что-то самостоятельно через мыслеречь, а что-то уже через гильдию авантюристов. Надо только понять, чему именно обучать.

— Мы ужинать дома будем? — крикнула Соя из гостевой комнаты.

— Нет. Заберём Затару с Консервой, и пойдём в ресторан. Побалуем себя, — ответил я спокойным голосом. Из гостевой комнаты раздалось приглушённое, но довольное сопение.

Надо будет ещё пройтись по магазинам и купить Сое какой-нибудь ткани или пряжи: пусть хоть чем-то себя займёт, а то будет сидеть напротив Затары, и молчать. Так и до новой перебранки недалеко. А ещё, во Фраскиске, куплю в книжарне книг и отправлю Консерве. Пускай Сое передаст. Она как раз сегодня нащупала тему для бесед с Затарой, так что книга по кулинарии придётся кстати. Надеюсь, что это поможет сблизить их, иначе следующие года я не переживу.

Глава 3

В академию я добрался без проблем. Во Фраскиске купил кристалл, отправил книги, и послал весточку в академию. Я хоть и ношу на гримуаре её эмблему, а матоны всё равно бы не впустили меня. Нужно заверенное приглашение. Его-то мне и передал остроухий ученик, по приказу магистрата ждавший меня в Настрайске. А уже ранним утром я помчался к академии в карете.

Ученик сидел напротив и молчал, но косился на мой гримуар и посох. До первого постоялого двора мы не разговаривали, до второго перекинулись несколькими фразами про погоду и тёплые деньки. И лишь в самом конце пути ученик поинтересовался, действительно ли я тот самый выпустившийся из академии магос. Я чуть не рассмеялся, но решил воспользоваться остроухим. Я для начала рассказал, что это именно я изучил новое порождение. Ученик зацепился за эту историю, расспрашивая всякое про скверну, бытность магосом и прочее. Я отвечал, не выдавая своих секретов, постепенно переводя разговор на академию и изменения, произошедшие в ней за последние года. И услышанным остался более чем доволен.

Около главных ворот, в первое кольцо академии, карету ожидали невольники. Они расторопно и бережливо погрузили в тачки мои вещи и покатили их в пятую часть первого кольца, которое для выпускников, а ученик-сопровождающий передал мне бумагу с печатью магистрата. Благодаря этому я без полуплаща небесно-синего цвета на плечах прошёл внутрь стен академии.

Утром следующего дня я отправился во второе кольцо академии. В магистрат. Дежурившие на входе матоны не двигались, изображая живые статуи — но при моём приближении повернули ко мне головы. Я показал им переданное вчера разрешение. Матоны кивнули и вернулись к привычному «статуйному» состоянию, сообщив, что магистор Кузаун ждёт меня на первом этаже. Мне это не понравилось. Старый архимагистор обязательно бы захотел посмотреть на меня, да и предложение на обмен лучше решать именно с ним. Но работать придётся с тем, что есть.

На первом этаже магистрата меня дожидался один из магов с синей паранаей на плечах. Он проводил меня в один из кабинетов, и молнией побежал за магистором. Кузаун решил не откладывать встречу и пришёл сразу, легонько опираясь на деревянный посох, в навершии закрученный спиралью с ядром хитца в центре. За прошедшие пять лет Кузаун чуть сгорбился, седина лёгким пучком на виске тронула его коричневые волосы, но взгляд всё так же остался испытующим, колким, и надменным.

— Магистор Кузаун, добрый день, — я чуть кивнул остроухому магу в приветствии.

— Магос Лик'Тулкис, академия приветствует тебя, — магистор кивнул мне. И улыбнулся уголком губ. — Шесть лет о тебе только и слышали, что мы да служители церкви.

— И насколько же они обо мне слышали?

— Настолько, что мы устали их слушать. Но только два раза, шесть лет назад и прошлой осенью. В дела академии они не лезли, всего лишь о тебе расспрашивали. Но разве академия может рассказать секреты своего магоса? — Кузаун прошёл в центр кабинета, сел за стол и стукнул посохом о пол. В кабинет вбежал один из магов и умчался, услышав заказ на питьё. Кузаун показал мне присаживаться напротив. — Не в традиции церкви доставать нас. Что ты сделал?

— Ничего, что могло бы навредить академии, — я постучал по корешку гримуара. — Но я всё ещё сулин церкви. Это на многое влияет.

— Но не повлияет на академию? — магистор с явным намёком впился взглядом мне в переносицу.

— Никак не повлияет.

На мои слова Кузаун удовлетворённо выдохнул, и чуть откинулся на спинку кресла. Я решил не давать магистору малейшей возможности владеть инициативой, тем более что тема о церковниках вообще не должна подниматься. Я спросил, почему мы встретились в обычном кабинете, а не на третьем этаже в кабинете архимагистора.

Оказалось, что старика приковали к постели возраст и болезнь — но он в курсе моего приезда и просил передать благодарность. Хоть моё обучение и сопровождалось некоторыми «эксцессами», но именно выпуск первого за два века магоса принёс академии огромную пользу. За последние пять лет смогли добыть трёх Ликтулкиских тараканов скверны, хотя группы авантюристов собирали шесть раз.

В первый, второй и третий раз все группы полегли из-за незнания тактики. Только четвёртой группе удалось завалить первого таракана, правда половину группы тварь растерзала, и трофеев никаких не добыли. На втором таракане погибло трое авантюристов, но и заллай не было. А уже на третьей твари все авантюристы выжили, и даже смогли добыть один из глаз таракана. Он по праву принадлежал академии. И она его обменяла с императором империи Талкая, к которой временно принадлежит, получив послабления в контроле. Теперь академия вновь может самостоятельно торговать некоторыми магическими инструментами. Но на протяжении всего рассказа Кузаун ни разу не упомянул одноразовых рабов, необходимых для выманивания порождения из того скверного леса. Меня это не беспокоило, но какой-то навязчивой мыслью свербел в голове вопрос: а сколько вообще таких рабов пустят под нож в ближайшие десятилетия?

— Зачем императору этот глаз? Он же толком не изучен? — спросил я.

— Первый самостоятельно добытый трофей. Не принижай значения символизма, — Кузаун усмехнулся в нос. Магистор отпил из кружки горячего чая, принесённого