Повелитель бурь - Е. Юань

Едва гротескный латунный агрегат с вкраплениями мутного стекла вырисовался перед её глазами, девушка беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула и чеканным шагом устремилась к нему.

По пути она с параноидальной дотошностью прочесала округу взглядом, но так и не нащупала ни малейшего следа того странствующего фокусника, величающего себя Мерлином Гермесом.

«Неужто и впрямь чистая автоматика, и его присутствие совершенно ни к чему?» — барахтаясь в пучине недоумения, шепнула себе под нос Жасмин.

Благоразумно не став тянуть кота за хвост, она сноровисто выудила медный пенни и звонко опустила его в ненасытное нутро «Автоматической машины желаний».

«Я отчаянно жажду, дабы здоровье матушки и батюшки пришло в норму, а в наш дом постучался достаток», — девушка едва слышно, робким шепотом озвучила свою мечту. Судорожно зажмурив глаза, она замерла в ожидании чуда.

В следующую же долю секунды тишину разорвал металлический лязг. Звук до боли напоминал звон монеты, с грохотом выплюнутой машиной наружу.

Жасмин в ошеломлении распахнула глаза. Устремив взор вперед, она воочию узрела: тот самый пенни, что она только что скормила агрегату, сиротливо валялся в крошечном лотке прямо под монетоприемником.

«Эта мечта невыполнима? Э-э, или в одно желание попросту не по зубам впихнуть такую прорву просьб? По сути-то, я замахнулась сразу на два каприза…» Опираясь на недавний, железобетонный триумф с исцелением ожогов, Жасмин даже в мыслях не отважилась заподозрить, что машина дала сбой.

Погрузившись в глубокомысленные раздумья на пару секунд, она вновь протолкнула медяк в щель. Низко понурив голову, она зашептала:

«Я всем сердцем желаю, чтобы батюшка с матушкой вновь обрели былое здоровье».

На сей раз из недр механизма донесся сухой, мерный стук:

«Тук».

Удостоверившись, что монету не вышвырнули обратно, Жасмин кристально ясно осознала: желание благополучно претворилось в жизнь. Девушку так и подмывало пулей помчаться домой, дабы воочию лицезреть триумф.

Титаническим усилием воли обуздав бьющий через край мандраж, она скормила агрегату второй пенни.

Изначально она спала и видела, как бы выклянчить богатство, вот только в памяти всплыл железобетонный факт: отец без пяти минут казенный служащий мэрии Лимона. А значит, финансовый щит семье и так обеспечен. Эта мысль заставила её мысли вильнуть в совершенно иное русло.

Еще разменяв первый десяток, она успела горько уяснить: её внешность откровенно не блещет. И дело было вовсе не в том, что окружающие воротили нос или брезгливо клеймили её уродиной. Просто в её девичьей компании затесались две барышни поистине кукольной, ослепительной красоты. Этим счастливицам сплошь и рядом перепадали лакомые куски, и они сполна, до самых краев вкушали благосклонность и теплоту этого мира.

На фоне подобного контраста девушка волей-неволей лелеяла надежду, что с годами расцветет и станет писаной красавицей. Увы, суровая реальность расставила всё по своим местам: грезы так и остались лишь бесплотными грезами.

Впрочем, на сей раз сказка имела все шансы обернуться былью. Как-никак, прямо перед ней возвышалась та самая «Автоматическая машина желаний» — непостижимый агрегат, способный играючи творить чудеса.

«Обрети я ослепительную красоту, то без труда отыщу себе достойную, богатую партию, и наш семейный бюджет точно так же пойдет в гору…» — Жасмин словно услышала вкрадчивый, дьявольский шепот над самым ухом. Напрочь лишившись воли к сопротивлению, она судорожно зажмурилась и выдохнула заветную просьбу:

— Отчаянно жажду стать невообразимо, безумно, дьявольски красивой!

Она вложила в эту фразу сразу три громогласных эпитета, отчаянно усиливая эффект.

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как «дверца» агрегата вновь распахнулась. Из механических недр выскользнула серебристо-белая маска и плотно, словно влитая, легла прямо на лицо Жасмин.

Девушка судорожно распахнула веки, успев застать лишь тот мимолетный миг, когда диковинная личина бесследно растворилась в воздухе.

Синхронно с этим её нутро прошило диковинное чувство, будто она намертво сплелась незримыми узами с чем-то непостижимым.

Сгорая от бьющего через край предвкушения, она круто развернулась и вновь подбежала к витрине того самого уличного магазинчика. Купаясь в тусклом свете газовых фонарей, Жасмин жадно вперила взгляд в стеклянную гладь, силясь разглядеть свой новый облик.

С ходу, навскидку препарировать, какие именно метаморфозы претерпел овал лица или черты, было попросту немыслимо. Девушка кристально ясно осознавала лишь одно: в эту самую секунду она сама без остатка утонула в ослепительном, пьянящем омуте собственной красоты.

Носик вытянулся, обретя точеное, аристократичное изящество; губы налились чувственной пухлостью, а глаза распахнулись шире, лучась влажным, чарующим блеском. Кожа же приобрела бархатистую, безупречную нежность, до боли напоминая молочный пудинг. От её былой, заурядной физиономии остались лишь едва уловимые, призрачные черты.

— Н-неужто это и есть подлинное божественное чудо… — с благоговейным, неконтролируемым трепетом выдохнула Жасмин, рассыпаясь в искреннем восхищении.

Девушка завороженно, словно в трансе созерцала свое отражение. Лишь титаническим усилием воли оторвав взгляд от витрины, она развернулась и отвесила «Автоматической машине желаний» низкий, исполненный глубочайшей признательности поклон.

Покончив с этим, она, совершенно не чуя под собой ног от эйфории, поплыла в сторону омнибусной остановки. И на протяжении всего этого короткого маршрута прохожие один за другим сворачивали шеи, намертво пригвождая её своими взорами.

Бам!

Какой-то бедолага-джентльмен до того зазевался, пожирая её глазами, что со всего маху впечатался прямо в чугунный столб газового фонаря.

Жасмин лишь очаровательно, лукаво улыбнулась. Не проронив ни звука, она грациозно впорхнула на подножку подошедшего омнибуса.

Салон по-прежнему был забит под завязку: пассажиры плотно оккупировали все до единого посадочные места.

В тот самый миг, когда девушка растерянно обводила экипаж взглядом в поисках свободного уголка, сразу несколько мужчин пулей вскочили со своих мест. Вытянувшись по струнке, они заискивающе заулыбались и наперебой предложили:

— Мисс, прошу вас, присаживайтесь здесь!

Жасмин впала в легкий ступор. Ей и в страшном сне не могло привидеться, что этот суровый мир способен в одночасье обрушить на нее такую лавину искренней теплоты и благосклонности.

Благоразумно не став ломать комедию и отнекиваться, она опустилась на ближайшее уступленное сиденье. Одарив расщедрившегося кавалера ослепительной, лучезарной улыбкой, девушка произнесла:

— Безмерно вам благодарна.

Лицо счастливчика вмиг расцвело самыми живыми, бьющими через край красками, и он с наигранной, светской скромностью отозвался:

— Право же, это священный долг любого истинного джентльмена.

Жасмин, в чью подкорку всё еще были намертво вбиты привычки затворницы, благоразумно не стала развивать светскую беседу. Девушка проехала весь маршрут в звенящем безмолвии и, добравшись до нужной остановки, покинула экипаж.

Не успела она сделать и пары шагов по улице, как спинным мозгом почуяла на себе чей-то пристальный взор. Девушка на чистых инстинктах резко обернулась.