Повелитель бурь - Е. Юань

Жасмин, намертво вцепившись обеими руками в кружку с кофе, сделала крошечный глоток и тихо отозвалась:

— Угу, я лишь только свернула в тот переулок.

— Добро. Думаю, на этом можно поставить точку. Мисс Жасмин, не сочтите за труд подсказать свой адрес. Мы тотчас же отрядим эскорт, дабы благополучно доставить вас до самых дверей, — с нескрываемым, подобострастным желанием угодить защебетал второй коп.

Воскресив в памяти перекошенные от ужаса лица родителей и те сальные, омерзительные взгляды уличных зевак, Жасмин передернуло от пронизывающего озноба. С трудом сдерживая готовые вновь хлынуть слезы, она выдавила:

— Мы с родными вдрызг разругались, так что путь домой мне пока заказан. Быть может… вы могли бы подбросить меня до ближайшей гостиницы?

Выпалив это, девушка с леденящим ужасом вспомнила: в её карманах гуляет ветер, позвякивая жалкой парой пенни. На приличные номера этой мелочи ни за какие коврижки не хватит, а соваться в дешевые клоповники с её новой внешностью — чистой воды самоубийство.

Тот самый первый коп на долю секунды впал в ступор, после чего коротко кивнул:

— Без проблем.

Пока полицейский сопровождал Жасмин до отеля, он всю дорогу мялся, то и дело порываясь что-то сказать. Наконец, он всё же не выдержал:

— Если… я лишь предполагаю, но если вы вдруг твердо решите податься на панель, можете смело идти ко мне. Вам совершенно ни к чему… ни к чему терпеть все эти уличные мытарства…

Эти слова обрушились на Жасмин сокрушительным ударом. Её рассудок едва не разлетелся вдребезги — ощущения были точь-в-точь как в тот роковой день, когда она впервые после пожара узрела в зеркале свое изуродованное пламенем лицо.

Душу затопила кромешная, первобытная незащищенность. Проглотив горький ком, девушка сохранила глухое, звенящее молчание.

Хвала небесам, констебль благоразумно не стал переть напролом. Он молча довел её до дверей ближайшей гостиницы.

— Дальше я сама, — ледяным тоном отрезала Жасмин, наглухо обрубив его поползновения проводить её до самых покоев.

Дождавшись, пока фигура полицейского окончательно скроется из виду, она, так и не подойдя к стойке регистрации, пулей выскользнула обратно на улицу.

Девушка отчаянно жаждала вернуться на Муниципальную площадь, разыскать ту самую проклятую «Автоматическую машину желаний» и немедленно, с корнем выжечь свой последний каприз.

Подобная заоблачная красота оказалась поистине фатальным, леденящим душу проклятием!

Прошагав пару метров, Жасмин сноровисто стянула с плеч шарф. Она принялась маниакально, слой за слоем заматывать им лицо — точь-в-точь как пару часов назад, собираясь на первую вылазку.

Тогда её плоть еще несла на себе уродливое клеймо пожара. Выжженный нос и изуродованные в кровавое месиво губы делали её вылитой копией хтонического демона.

Запрыгнув в омнибус и благополучно добравшись до Муниципальной площади, она вновь юркнула на нужную улицу. Вдали уже маячил до боли знакомый, выточенный из тусклой латуни агрегат.

Свинцовый груз паники в душе Жасмин мгновенно пошел на спад. Прибавив ходу, девушка вплотную подобралась к механизму.

И тут её накрыл глухой ступор: как, дьявол побери, заставить эту железяку отмотать всё назад и аннулировать сделку?

— Первый каприз был бонусом от заведения, своеобразной дегустацией. В лимит из трех попыток он не вошел. А посему у тебя в кармане всё еще пылится один неиспользованный шанс, — внезапно разорвал тишину голос того самого мистера Мерлина Гермеса.

Девушка резко обернулась. По ту сторону дороги, в тусклом, мутно-желтом свете газового фонаря невозмутимой скалой возвышался фокусник в своем высоком цилиндре, неотрывно сверля её ледяным взглядом.

— Д-да, спасибо… — суетливо забормотала Жасмин. Лихорадочно выудив последний медный пенни, она с лязгом протолкнула его в нутро «Автоматической машины желаний».

«Отчаянно молю стереть в порошок мое прошлое желание», — зажмурившись и глухо зашептав про себя, она мертвой хваткой вцепилась в вентиль и с силой провернула его.

Тук.

До её ушей вновь донесся тот самый глухой, мерный стук механизма.

Распахнув глаза, Жасмин пулей метнулась к витрине ближайшей лавки. Застыв перед стеклянной гладью, она лихорадочно, слой за слоем, сорвала с лица спасительный шарф.

В отражении на нее взирала она сама — всё та же блекло-заурядная, ничем не примечательная девчонка.

Девушка беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула. Ведомая чистыми инстинктами, она обернулась к «Автоматической машине желаний», однако с ошеломлением констатировала: и гротескный агрегат, и сам мистер Мерлин Гермес бесследно испарились в ночи.

— Хвала Богине, и нижайший поклон мистеру Гермесу. — Жасмин с искренней, неподдельной благодарностью очертила на груди четыре точки по часовой стрелке.

Бережно сжимая в ладони свой последний, чудом уцелевший медный пенни, девушка благополучно запрыгнула в безрельсовый общественный омнибус, держащий курс к её родным пенатам.

И на протяжении всего этого пути ни одна живая душа даже не помыслила уступить ей место.

Едва её девичий силуэт окончательно затерялся в лабиринте улиц, как Клейн вновь соткался из ночного мрака на обочине. В руках юноши тускло поблескивало древнее, испещренное архаичной вязью узоров серебряное зеркало.

«О величайший из владык, отчего вы не соизволили под занавес бросить какую-нибудь вескую фразу в духе „Неуемная алчность обратит во зло даже самое благое начинание“ или „За любой каприз судьбы придется платить по счетам“? Подобный штрих придал бы всему этому спектаклю философскую глубину, вознеся его до уровня истинной притчи!» — на глади стекла один за другим суетливо заплясали мерцающие серебристые слова.

Клейн лишь издал легкий, ироничный смешок:

— Вся загвоздка кроется в том, что исполнить её безумную, кричащую жажду стать невообразимо, запредельно прекрасной заурядными методами было попросту немыслимо. «Ложь» способна перекраивать плоть лишь в весьма жестких, ограниченных рамках.

— А посему мне не оставалось ничего иного, кроме как виртуозно «Привить» на неё побочный эффект от одной Запечатанной реликвии, берущей исток из домена Ведьм. Именно этот изящный финт и привел к тому, что в довесок к ослепительной красоте бедняжка обзавелась леденящей, дьявольской аурой очарования, перед которой ни один мужчина банально не в силах был устоять.

Тот самый артефакт по праву принадлежал «Суду» Сио, будучи посмертным наследием ведьмы Шерманны.

Из-за досадной оплошности охотницы за головами при хранении, Потусторонняя характеристика Шерманны намертво сплавилась с тем самым ларцом, в котором ютилась. Эта мутация породила Запечатанную реликвию с поистине пугающей, зубодробительной отдачей — да до такой степени, что даже родной брат Сио начал пялиться на эту шкатулку совершенно нездоровым, сальным взором.

Дабы разрубить этот гордиев узел, Сио в свое время вознесла мольбы господину «Шуту», испросив Владыку наглухо запечатать эту дрянь.

Небрежно обронив эти пояснения, Клейн искоса мазнул взглядом по «волшебному зеркалу»:

— Арродес, ты, часом, не пытаешься