Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

благодарю, что пришли почтить память горячо любимого Императора, – из буйства разыгравшегося воображения, рисовавшего то заговор, то волю самого Императора об уединении и спокойной жизни, вывел тихий, но до глубины души будоражащий голос. Линесса обернулась. Чуть сзади, поодаль в траурном облачении стояла, утирая раскрасневшиеся от слёз глаза эну Доанна.

– Последние дни Император был совсем плох, – продолжала эну Доанна, – и я запретила посещения. Не желала, чтобы его видели в таком состоянии. Хочу, чтобы дорогой супруг в памяти большинства остался красивым и полным сил. Болезнь извела его, вытянула все соки… — Доанна говорила тихо, делая продолжительные паузы, но Линесса не слушала. Ком подкатил к горлу, и она зарыдала. Ей никогда не было так горько и больно от утраты. Даже смерть братьев и родного отца обошли её стороной. Тогда она была слишком мала́, чтобы понимать, что произошло, но теперь она повзрослела и осознала, что прежней жизни не будет.

– …траур продлится двадцать один день. Знаю, ты хотела выйти замуж, но в столице проводить обряд не советую. Рекомендую найти…

– Свадьба отменяется, – коротко ответила Линесса…

Вечером того же дня, размышляя о прожитом дне, она не могла себе объяснить, почему произнесла «отменяется», а не «переносится», но сказанного не вернёшь.

Трудный разговор с энцем Роилой. Его благородный поступок с просьбой подумать и дождаться окончания траура, а только потом дать окончательный ответ оставил ей шанс, но для себя она решила: если ей уготовано остаться одной, то со смирением удалится и проведёт отведённые ей годы жизни в уединении. Лучшего места как зимняя резиденция она не знала, тем более эну Доанна сдержала своё обещание, даже больше. Передала в опеку всю зимнюю резиденцию, что немного, но скрасило скорбь утраты.

Пышные похороны прошли как в тумане и, не дожидаясь окончания траура, она отбыла из столицы.

* * *

Валентину в госпитале было откровенно скучно. Большинство постояльцев, кто восстанавливался после ранения, разъехались, а о нём словно забыли. Он остался единственный из ходячих больных, и толком общаться было не с кем. Утренние процедуры: лежание в грязевых ваннах, прогулки по хвойному лесу, приём лечебной воды уже настолько ему надоели, что Валентин готов был лезть на стену от безделья. Скрашивали и спасали от безумия только вечерние посиделки. Употребление спиртного в военном госпитале не приветствовалось, да и Валентин не горел желанием проводить время за рюмкой, но настойчивые просьбы составить компанию также скучающему медицинскому персоналу не отверг. Как ни странно, соблазнили его пирогами. В один из вечеров он услышал приятный, такой знакомый и так давно забытый запах свежеиспечённого хлеба и не смог удержаться, пошёл на нюх, где его тут же взяли в оборот. Из-за отсутствия пациентов медперсонал также оказался в заложниках ситуации. Те, кто должны был прибыть — ещё не прибыли, а те, кто ещё должны находиться на лечении, убыли. Вот и появилась масса свободного времени. Петь я не умел, стихов не знал, но пользовался очень большой популярностью среди младшего и среднего медперсонала женского пола, что уже перестал запоминать имена, но такое блаженство продолжалось недолго.

– О! Господин капитан, а мне сказали, что вы срочно убыли в столицу, – прогуливаясь после обеда, увидав знакомое лицо, Валео подошёл к бывшему своему секунданту.

– Лейтенант Мирони, вам немедленно предписано отбыть в столицу, – строго, по-уставному, произнёс капитан. От официоза Валентин опешил, принялся поправлять обмундирование, но улыбка расползлась на лице капитана.

– Шутить изволите, капитан, – добродушно улыбаясь, ответил Валентин, – где пропадал все эти дни?

– Не шучу, но рад встречи, лейтенант. В столице пропадал. В тот день, как договорились о встрече, меня вызвали в столицу, а сейчас вот назад, с предписанием, – капитан достал конверт и протянул Валентину. – Можешь толком не читать. Это уже пятый вручённый конверт. В нём приказ прибыть в столицу. Я как узнал, что пакеты необходимо доставить в госпиталь, откуда только что отбыл, так напросился и вот я здесь.

– Подальше от столичной суеты? – хотел съязвить, но капитан тут же посерьёзнел.

– И от этого. Пойдём к тебе, поговорим. На сегодня я все дела сделал.

Разговор сначала не клеился, но через некоторое время капитана словно подменили.

– Не понимаю, что происходит в Империи. Страниса Первого похоронили слишком быстро — не прошло и трёх суток со дня кончины, как провели обряд погребения. Согласен, провели пышные похороны. Всё согласно уложению, но через три дня!!! Не дали проститься всем страждущим. Тело не выставили для обозрения, как необходимо, чтобы не возникало сомнений, что это именно Император скончался. Ещё, оказывается, я сам только на днях узнал, что пару месяцев назад Император подписал указ, изменяющий порядок престолонаследования и сейчас неразбериха. Кто говорит, что супруга Императора займёт престол, кто говорит, что из-за границы едет наследник престола.

– Но, – вмешался в разговор, – насколько знаю, по женской линии престол не наследуется.

– Ты последний указ Императора читал?! Хотя, откуда?! В эту дыру новости приходят с опозданием и то не все. Энц Вантир Эниссо — главный претендент на престол, отрёкся от него сразу после смерти Страниса Первого и тогда, согласно новому положению о престолонаследии, Императорский трон переходит ближайшему императорскому родственнику независимо от пола.

– Вот как!!! – непритворно удивился. Мне что-то это напоминало из истории Российской Империи, но я не силён в этой науке, только понял, что если в ближайшее время на престол не вступит законный, ну или хотя бы поддержанный большинством не только дворянства, но и простого люда Император, то бунта не избежать. И не надо забывать, что идёт война. Скоро зима закончится и начнётся летняя кампания, судьба которой будет зависеть от силы и воли будущего Императора, его генералов и командиров, а так же, как ни будет забита фраза: «от самоотверженности народа».

– Не удивляйся. Через месяц как раз объявят нового Императора. Пройдёт официальная церемония коронации. Тебя и ряд солдат и офицеров призвали, чтобы совместить награждение и раздачу фиолетовых лент.

– Чего раздачу? – не понял я.

– Ах, да. Ты ж наверно не знаешь. Давно это повелось, ещё при основателе Империи и давно не практиковалось. Фиолетовая лента — знак дарованного наследуемого дворянства. Позволяет к имени добавить «энц», ну или «эну», но последнее никогда такого не было, чтобы женщине даровали дворянский титул.

– Теперь понял, а кого короновать будут?

– Вот это и остаётся загадкой, но смею предположить, что кто-то из наследников Страниса.

– Его супруга? – высказал само собой напрашиваемое предположение.

Капитан надолго задумался. Не думал, что он не рассматривал её как одну из кандидатов, когда сам только что говорил: