Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

— Отец Павел любит дразнить меня Хароном, но это всё-таки шутка, хотя и не без намёка. Однажды именно я привёз его сюда, а что такое кладбище, как не Царство Мёртвых? Он думал, что ненадолго, что это какое-то недоразумение, что всегда можно вернуться... Но так, наверное, думали все, кто садились в ладью Харона. «Путь Авернский» лёгок, но анизотропен. Идите, ваш обол спишет со счёта система.

* Кладбище на болотах

— Опять пришёл?

— Вот конфеты, держи.

— Эти вкусные, пахнут тайной. Всегда бы так, а то от некоторых не дождёшься. Ты зачем здесь? Рисовать опять будешь?

— Буду, а как же. И рисовать тоже.

— Нешто больше негде?

— Ты говорила, что можешь рассказать мне, кто я.

— Я-то могу, но оно тебе надо?

— Похоже, что всё-таки да.

* Церковь на болотах, такси

— Тук-тук.

— Уже? Надо же, как хорошо поспал. А как ваши размышления в Царстве Мёртвых?

— Получил консультацию у аборигенов Аида.

— И как они вам?

— Сначала не хотели отпускать, потом пригласили возвращаться с Персефоной.

— Да, скучно им без новых игрушек. Вы на удивление слабо шокированы, девушку я увозил в когнитивном ступоре.

— Наверное, в глубине души я ожидал услышать именно это.

— Ну что же, тогда пора Харону снова браться за весло. Пристегнитесь.

— А разве Стикс можно переплыть в другую сторону?

— Нет, но в Аиде не одна река. Стикс, Ахерон, Кокитос, Флегетон и так далее. Харон перевезёт через любую. Думаю, ваш выбор — Лета.

— Воды которой лишают памяти?

— Не обязательно. На самом деле, у неё двойное название: Лета-Мнемозина. Лишают или возвращают, зависит от того, в какую сторону плывёшь.

— А как узнать, какая сторона какая?

— Никак, разумеется.

Сцены и диалоги. Роман, Белла

* Бар в порту

— Привет, худоёжник.

— Привет… даже не знаю теперь, как к тебе обращаться.

— На пепельницу смотришь? Да, представь себе, закурила. В порту все курят, так принято. Это значит, что ты здесь свой, с тобой можно иметь дело.

— Это у тебя виски?

— Угадал. Закажи себе тоже. Тебе стоит чуточку выпить до того, как мы поговорим.

— Как скажешь. Сейчас вернусь...

* * *

— Вот, взял. Можешь рассказывать.

— Выпей сперва.

— Белла, я не впаду в истерику, что бы ты ни рассказала. Самую шокирующую часть я уже отрефлексировал, а об остальном... Думаю, что догадался. Просто хочу подтверждения.

— Нет, я просто не хочу разговаривать тут. Поэтому давай допьём и пойдём.

— А пока пьём, будем вести светскую беседу, или строить глазки, или держаться за руки? Я не очень понимаю, что теперь между нами.

— Можем даже поцеловаться. Никто не заметит, обещаю.

— А я всё равно забуду, да?

— Ром, ты был очень дорог Крольче. Но я не она.

— Ей был дорог её худоёжник. Но я не он.

— Тогда мы оба ничего не теряем, верно?

— Я теряю шанс восстановить свою память.

— Рома, к чёрту память, поверь. Вот я раньше была счастлива, а теперь всё вспомнила. Не повторяй моей ошибки. Допил? Пошли прогуляемся. Покажу тебе кое­-что.

* Порт, дальний пирс

— И что ты мне хотела показать здесь?

— Залив. Люблю это место, отсюда отличный вид.

— Ты любишь, или Кролик любила?

— Ну, Ром, не начинай. Я была вынуждена от неё избавиться. И это не было лёгким решением, у меня словно кусок сердца отрезан с тех пор. Мне было очень хорошо с ней и с тобой, как никогда в жизни раньше и никогда не будет после. Короткий период тихого счастья.

— Тогда зачем?

— Помнишь тот герб? Ром, ты всегда рисуешь правду, даже если не знаешь, в чём она состоит. Если бы я этого не сделала, она бы меня съела. Крольча вечно тянула одеяло на себя, но меня это до поры устраивало, мне не так уж много надо. Потом появился ты, и это слегка напугало, я не думала, что Кроль так может. Но ты получился милый, она не жадничала, и я решила, что пусть, так даже интереснее.

— И что изменилось?

— Она узнала про себя... лишнее. Про нас с ней.

— А до того не знала?

— Нет, конечно. Ну кто всерьёз размышляет: «А что я вообще такое?» Все просто живут. Вот и мы с ней жили, не думая. И ты с нами. И нам было хорошо. А потом она узнала.

— Ну и что?

— А то, что она всегда была сильнее. Умнее, решительнее, красивее даже. Я даже толком накраситься не умею!

— Тебе идёт так.

— Брось, мы оба знаем, что ты любил Кроль.

— И тебя.

— Но её больше. Ты судишь по своим заметкам, но я-то видела. Вечно только о ней и говорил, постоянно с ней ходил, рисовал её как ненормальный.

— Тебя тоже.

— Ром, просто полистай блокнот. На один мой портрет четыре её.

— Ты что, считала?

— Представь себе. Жаль, что выронила тогда в такси. Мне нравилось его рассматривать. Точнее, не нравилось, а... Это как с подсохшей ранки корочку ковырять. Больно, но почему-то не можешь остановиться. Я не хотела, чтобы всё кончилось, но не могла ей дать себя съесть.

— Она бы ни за что так с тобой не поступила.

— Я лучше её знала, Ром. Я не злодейка, просто спасала свою жизнь.

— От меня тоже?

— Да, прости. Ты просто не помнишь, что было, когда ты приехал ко мне тогда ночью. Это была... очень тяжёлая сцена. Ты не простил бы мне Крольчу, да я и не могла об этом просить. Я сама себя до сих пор не простила.

— Тогда почему ты не поступила со мной так же, как с ней?

— Не смогла. Ты ведь был её, не мой. Была