Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

– Я боюсь быть погребённой заживо, – дрожащий, слегка заикающийся голос прорезал тишину.

– Не бойтесь. Я рядом. Сейчас поменяемся местами и пойдём назад. Не волнуйтесь, я помню дорогу.

Темнота, узкий коридор, где едва один человек может пройти, не задев стену плечами, давил. Эну прижалась ко мне и замерла, не в силах сделать шага в сторону.

«Как же она тут ходила, по этим тёмным коридорам, одна?».

– Эну, уймитесь, – я успокаивал Линессу, говоря нежные, тёплые слова. Вывести из впавшего в ступор человека можно по-разному, но не хлестать же её по лицу. Всё-таки дворянка, императорских кровей. Она прижалась ко мне всем телом и дрожала от страха. Я нежно гладил её по голове и говорил всякую чепуху о погоде, о больших городах из прошлой, земной жизни, о родителях, которых больше никогда не увижу.

Робкая попытка освободиться и вместо того, чтобы отпрянуть от меня, она привстала на цыпочки и осторожно, неловко попробовала дотянуться до меня, чтобы поцеловать. Её нежные горячие губы коснулись моих. Я замолчал и не смог совладать с собой, ответил на поцелуй.

Темнота — друг молодёжи. Метко подмеченное изречение. Не знаю, как бы повёл себя, если б не кромешная темень. Я, окунувшись в безумство страсти, обнимал, целовал милое создание, а она отвечала мне робкими, неумелыми ответными ласками. Руки невольно спускались вниз, ласкали, гладили, и неожиданно для себя обнаружил, что эну без нижнего белья. Только потом узнал, что в это время не в моде женские панталоны, но в тот день меня поглотила страсть. Эну сладострастно застонала, а я не в силах был сдержать своё желание. Плоть рвалась познать лоно и одарить экстазом любви трепыхающуюся в моих объятьях. Эну стонала, извивалась. Я с трудом удерживал нас обоих в равновесии. Толчки с каждым разом ускоряли ритм, а из уст эну едва слышимо разбирал: «Ещё-ещё!»… Продолжительный, с выдохом стон и в моих руках эну задрожала от достигнутой вершины наслаждения — экстаза.

Обратная дорога прошла как в тумане. Темнота больше не пугала и эну, держась за руку, покорно следовала за мной. Шли молча, а когда вышли из лабиринта, хотел объясниться с ней, но на лице эну не было ни тени смущения, только лёгкий румянец, обескураживающая улыбка и властный голос:

– Офицер, думаю, на сегодня хватит. Я очень устала. Не думала, что хождение тайными коридорами так выматывает.

Весь день я не находил себе места. Всё сыпалось из рук, не мог сосредоточиться на своих обязанностях. Несколько раз уходил в размышления так глубоко, что не слышал доклада подчинённых, а когда возвращался от витания в облаках, обнаруживал перед собой замерший строй гвардейцев.

– Господин капитан, с вами всё хорошо? Может вам не здоровится? – после развода, подошёл лейб-лейтенант.

– Всё хорошо, лейтенант, – ответил на автомате, но потом добавил, – мысли непонятные в голову лезут.

– Мысли как усилить охрану? А то говорят, что…

– Договаривай, лейтенант. Что говорят и кто?

– Докладываю, – подтянулся лейтенант, – как знаете, раз в три-четыре дня к нам прибывает почтмейстер Императорского двора, привозит официальные документы для хранения в библиотеке. Так его уже неделю не было. В прошлый раз я у него интересовался делами в столице, так он, этот почтмейстер, только отмахнулся, хотя раньше с охотой делился последними новостями из дворца.

– И что? – не понял я. Мысли мои были опять далеки. Я вновь и вновь обнимал, ласкал нежное создание. Эх, всё-таки мужчина слабое создание, стоит только миловидному созданию поманить, и все мысли будут только о той, с кем тебе было хорошо.

– Ходят слухи, что назревает бунт, – выпалил лейтенант.

– Брось, лейтенант, какой бунт, – отмахнулся я и направился к себе в кабинет.

Неделю я не находил себе места. Все попытки встретиться наедине с эну терпели крах. Линесса словно не замечала моих терзаний, мило улыбалась при встрече, но никогда не оставалась одна. Постоянно присутствовала или служанка, или кто-то из гвардейцев и поговорить, объясниться у меня не было никакой возможности. Словно влюблённого старшеклассника меня терзали чувства никчёмности, а бурная фантазия рисовала сладостные моменты нашей близости.

– Господин капитан, на первом посту задержан всадник, – доложил прибежавший вестовой.

– Кто прибыл?

– Дворянин, энц Роила Донса.

– Пропусти. И сообщи о прибытии эну Линессе.

– Господин капитан, дворянин заявил, что прибыл к вам.

– Хорошо, сейчас выйду.

Прибытие энца Роилы меня озадачило, тем более, верхом. В прошлый раз он покинул замок в возбуждённом состоянии. Как понял, он был раздражён, что помолвка не состоялась и я не находил причин, для чего ему нужен Валео Мирони. Именно не лейб-капитан Мирони, а Валео Мирони — безродный холоп, хоть и стоявший на иерархической лестнице сейчас примерно на одном уровне с дворянином по крови, но это только благодаря наградам и воинскому званию.

Не успел приблизиться к стоявшему энцу Роиле, как тот быстро заговорил:

– Валео Мирони, вы бесчестный человек! Воспользовались своим положением и… я вас вызываю на дуэль до смерти, здесь и сейчас!!! Выбор оружия за вами! Мои секунданты прибудут через полчаса. У меня не…

– Энц, успокойтесь! И объясните, что происходит?! – опешил от напора дворянина.

– Вы не знаете?! Я вчера получил письмо от эну Линессы, в котором она разрывает наши отношения и официально отказывается от помолвки! Никого, кто бы мог её заинтересовать, здесь я не вижу, а ваш рассказ о войне, так её впечатлил! Валео Мирони, я вас вызываю на дуэль! Удосужьтесь принять мой вызов.

– Энц, я военный и идёт война. Разве не слышали указ Императрицы о запрете дуэлей с участием офицеров? – всё-таки моя просьба нашла отклик у Доанны Первой и буквально в последний раз, когда прибыл императорский почтмейстер, до всех солдат и офицеров довели указ Доанны Первой о моратории на дуэли с участием офицерского состава армии. Наказание за непослушание, как и предполагал, было сурово — участников дуэли ждёт смертная казнь через повешенье, а что может быть страшнее такой унизительной казни для дворянина или офицера я не знал.

– Я ознакомлен, – резко ответил энц Роила, и сняв перчатку со своей руки, бросил мне в лицо.

Воцарилась тишина. Стоявший рядом и всё видевший гвардеец скинул с плеча свой мушкет и засвистел сигнал тревоги. Подбежала во главе с офицером дежурная группа, а я стоял, играя желваками, пронизывая взглядом энца.

«Такое оскорбление спускать нельзя, – думал я, просчитывая варианты ответных действий, – пусть нас обоих казнят, но честь офицера дороже жизни. Жаль, конечно, погибну не в бою, а от удавки на шее, но другого варианта выйти из сложившейся ситуации не вижу».

– Отставить! –