Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов)

И в итоге ему не просто не становится хорошо, нет, ему плохо: ведь он так ничего и не меняет. Поскольку для того, чтобы от чего-то отказаться, нужно, как правило, что-то принять, иначе образуется пугающая пустота. И кажется, что лучше пусть все остается по-прежнему. Работа нелюбимая, зато она есть… жених – совершенно чужой человек, но другого ведь нет… поступать в этот вуз не хочу, но куда хочу, не знаю, поэтому поступлю хотя бы в него… Это краткое, но очень точное описание того, как человек строит свою несчастливую жизнь, как он закладывает и впоследствии укрепляет основу своих страданий от бессмысленности, бесцельности существования, от неудовлетворенности собой и всем, что вокруг.

– Николай, скажите, пожалуйста, в чем заключается ваш основной запрос?

– Я ничего не хочу…

– Вообще ничего?

– Пожалуй, нет, не вообще. Есть одна вещь, которую я хочу. Я очень хочу научиться хотеть.

Это реальный запрос – не выдуманный, не искусственно сформированный, самый настоящий крик изболевшейся и измучившейся души.

Работа с людьми, у которых проблема «не знаю, чего хочу» выражена в максимальной степени, крайне непроста. Практически на любой вопрос о желаниях, целях, стремлениях, мечтах, надеждах звучит этот стандартный, «универсальный» ответ: «Не знаю…» Человек как бы прячется за этим ответом от возможности жить реальной жизнью, которую он ощущает как риск, и вместе с тем он заперт, блокирован в этом незнании, у него не получается самостоятельно выбраться из него. Опять же – отчасти из-за того, что ему страшно, а отчасти из-за того, что он просто не знает, как это сделать.

Надо ли говорить, что отсутствие желаний – это путь в никуда, в пустоту, движение по кем-то или чем-то заданной траектории к угасанию и распаду? И, что совершенно естественно, очень часто – в депрессию. Из которой тем более трудно оказывается выйти, когда человек не понимает – ради чего из нее выходить. Просто из-за понимания, что пребывать в подобном состоянии плохо? К сожалению, такой «мотивации» нередко оказывается недостаточно, так что приходится уповать исключительно на антидепрессанты, чудодейственность которых отнюдь не безусловна, а побочные эффекты налицо.

А будь у человека желания, стремления, вдохновляющие его цели, то у него не было бы затруднения – для чего и даже во имя чего ему из этой мрачной трясины выбираться. Он с высокой степенью вероятности и не оказался бы в ней буквально по шею.

Что же происходит с этой естественной, присущей каждому из нас изначально способностью хотеть? Что деформирует, извращает, блокирует или даже практически уничтожает ее? В этом однозначно стоит разобраться: от нашего усердия в этом плане зависит не только качество нашей жизни, но вполне можно сказать, что и сама жизнь.

Разнообразные причины блокировки

Итак, чем же блокируется эта способность – знать, чего ты хочешь, а вместе с тем порой и собственно хотеть? Отчасти я говорил об этом в главе об ответственности, здесь же скажу подробнее и применительно именно к способности хотеть.

В подавляющем большинстве случаев (скорее, даже во всех) ответ на этот вопрос, как и на многие другие, необходимо искать в детстве. Иногда очевидным, иногда же совершенно незаметным – как для родителей, так и для детей образом – на маленького человека то и дело оказывается воздействие, направленное именно на это – на умерщвление в нем способности осознавать, понимать, правильно трактовать и выражать свои желания.

Как это происходит? Ребенок нуждается в своих родителях. На ранних стадиях своего существования он вообще не может обойтись, сильнее скажу – выжить без них. Но и впоследствии, взрослея, он все равно остается в высокой степени зависимым от них. И не только в материальном плане. Сначала они, по сути, составляют собой весь его мир, в котором он живет, – другого у него еще просто нет. Далее они постепенно становятся для него проводниками в большой расширяющийся мир, проводниками хорошими, разумными, искусными или же никуда не годными – бывает по-разному. И в любом случае до определенного момента (а иногда и на всю жизнь) они остаются для него исключительно значимыми людьми.

Для него важна не только их забота о том, чтобы ему было где жить, что есть, во что одеться, хотя и это весьма существенные и не всегда до конца реализованные направления попечения о ребенке. Для него важно их внимание, их интерес к тому, что занимает, беспокоит, тревожит, радует его самого. И, соответственно, их внимание и интерес к нему – как к человеку, как к уникальной, постепенно формирующейся личности. Если этого внимания и интереса нет, то его представление о важности того, чем он живет, чего он хочет, что ему нужно, в значительной степени снижается.

Далее. Ребенок так или иначе заявляет о своих потребностях буквально с первых мгновений своего бытия: о том, что он хочет есть, о том, что надо поменять памперсы, о том, что ему холодно или жарко и надо что-то с этим сделать. Он плачет, кричит, и родители чаще всего реагируют на его призывы. Впоследствии его запросы и желания усложняются, однако вместе с тем становятся уже не столь жизненно необходимыми. И разные родители по-разному склонны к ним относиться. Кто-то, опять же, с вниманием и интересом, с искренним желанием разобраться, чего и почему его чадо хочет. Кто-то – вяло отмахиваясь: не до тебя, дескать, сейчас. А кто-то с раздражением: чего ты под ногами путаешься со своими глупостями.

И, к сожалению, оказывается, что родителей, готовых относиться к желаниям своих детей всерьез, гораздо меньше, чем тех, кому они кажутся чем-то малозначительным. Оговорюсь сразу: я не говорю о том, что детей необходимо всячески баловать, прислушиваться к каждому требованию, удовлетворять любой каприз. Нет, речь именно о серьезном и вдумчивом отношении к тому, что за просьбой ребенка стоит, о готовности обсуждать с ним его желания, иногда – помогать скорректировать, иногда – объяснять их неправильность, иногда – давать самому убедиться в том, что удовлетворение данного желания имеет определенные нежелательные последствия. И конечно, о готовности идти ребенку навстречу, если ничто в этом не препятствует. Не говорить «нет» просто потому, что «ребенку нельзя все разрешать». В разрешении самом по себе нет ровным счетом ничего плохого, если только оно не сопряжено с риском или каким-то вредом – для ребенка, окружающих, важного дела и т. п. Напротив, куда вреднее – все или почти все запрещать, убеждая ребенка в том, что хотеть в принципе плохо, а узнавать свои желания и формулировать их не имеет смысла, потому что это никому не интересно.

Моему уже упоминавшемуся собеседнику Николаю за 40. Он приходит ко мне с тем самым запросом: «Я ничего не хочу… Я хочу научиться хотеть». Он действительно буквально ничего не знает о своих желаниях – даже самых простых. Для него проще плыть по течению, действовать по инерции, поступать, как скажут другие, чем разбираться – а что же нужно ему самому.

Мы исследуем вместе с ним причины возникновения этой проблемы. И достаточно быстро добираемся до детства, до взаимоотношений с мамой. До того времени, когда маленький Коля на каждое свое «хочу» слышал в ответ: «От “хочу” никто еще не умирал!» Эта фраза была для него вместо всего того, что он хотел. Так себе замена… Что чувствовал тогда этот мальчик, не понимающий, почему мир в лице мамы к нему так жесток, какую боль испытывал, совершенно всерьез относясь к материнским словам? Отчасти это может прояснить тот вопрос, который он задавал своей маме, измученный очень характерным, порожденным ее «формулой отказа» страхом: «Мама… от “хочу” правда еще никто не умирал? И я тоже не умру?..»

А мама, не ограничиваясь упомянутой формулой, достойной того, чтобы быть отлитой в бронзе (и затем выброшенной куда-нибудь максимально далеко), добавляла время от времени – чтобы уж никаких сомнений не оставалось по поводу того, чего можно ждать от жизни: «У меня счастья нет, и ты мучишься. ТАК НА РОДУ НАПИСАНО».

Что произошло в итоге? Каждый раз, стоило Николаю чего-либо захотеть, как он практически сразу переживал мучительное разочарование: этого не будет. Почему? Нипочему, просто «ТАК НА РОДУ НАПИСАНО» – а этого уже ничем не перешибешь. И в какой-то момент он просто перестал хотеть или, точнее, перестал осознавать свои желания, чтобы раз за разом не чувствовать боли.

Это очень яркий пример, что называется, хрестоматийный. Но в