Что нам нужно для счастья? Как не прожить чужую жизнь - Игумен Нектарий (Морозов)

Дедушка с внуком садятся вдвоем —

Оба на ослике едут верхом.

– Фу ты! – кричит из окошек народ, —

Деда и внука скотина везет!

Где это видано, где это слыхано —

Деда и внука скотина везет!

Дедушка с внуком плетутся пешком,

Ослик на дедушке едет верхом.

– Фу ты! – кричит из окошек народ, —

Старый осел молодого везет!

Где это видано, где это слыхано —

Старый осел молодого везет!

Старый осел молодого везет!

Это стихотворение хотелось бы посоветовать регулярно перечитывать каждому, кто склонен передоверять своему окружению решать, что для него хорошо и что плохо и как в целом ему «лучше» жить, но, к сожалению, этой меры вряд ли будет довольно тем, в ком эта склонность порядком укоренилась: тут, как правило, помогает лишь серьезная, вдумчивая работа, на которую решается человек. Причем чаще всего – обращаясь за помощью к специалисту.

Одно надо понимать тут четко: невозможно быть внимательным к себе и жить своей жизнью и одновременно пытаться угодить всем и от всех услышать положительную оценку своих поступков и решений. Либо главный ты, и тогда твоя жизнь – твоя, либо главные все, кроме тебя, и тогда твоя жизнь – непонятно чья.

Говоря о мешающем быть собой и о мнении окружающих, трудно не сказать также о том, что с этим мнением в определенной степени связано, как связано, впрочем, и с родительскими установками, но все же заслуживает отдельного упоминания. Это привычка мыслить в категориях «можно» и «нельзя». Подобный подход к жизни очень сильно препятствует свободному поиску ответов на вопросы «что я хочу?» и «что мне нужно?». Вместо искомого постоянно подворачивается нечто совершенно иное: «что мне можно?» и «что мне нельзя?». А само «можно» и «нельзя» чаще всего при этом определяются не посредством обращения к совести или даже к заповедям Христовым, а посредством актуализации в памяти опять-таки того, что когда-то было вложено в нас кем-то, кто имел на нас значительное влияние, а потом не было критически осмыслено. Так что это тоже та тема, с которой обязательно нужно разобраться ищущему себя и желающему быть счастливым человеку.

И завершить этот «список препятствий» я считаю необходимым вновь напоминанием об установках – таких же, как прочие вредные установки, но гораздо более разрушительно действующих на человека. Это установки, лишающие нас права на радость. Примерно такие же, какие можно было видеть в не полностью представленной здесь таблице Константина. Их с особой тщательностью нужно разбирать и редактировать, не оставляя за ними права и возможности блокировать для нас то, без чего жизнь превращается в беспросветный мрак даже тогда, когда ярко светит солнце. Это я – про радость.

Что со всем этим делать?

Итак, мы поговорили о травмах, установках, убеждениях, «программах», внедренных в нас извне или сформировавшихся под влиянием обстоятельств и лишающих свободы как о препятствиях на пути к самому себе. Но что же со всем этим прискорбным багажом делать? И вечен ли, неизменен ли он, нельзя ли от него как-то освободиться?

Прежде всего стоит отметить, что слово «травма» вообще звучит сегодня очень часто, его произносят к месту и не к месту, в том числе и люди, не вполне понимающие, что это такое и, главное, что с «этим» делать. Наверное, нужно уточнить при этом, что на Земле не найдется ни одного, пожалуй, человека, который не был бы травмирован – так или иначе. Просто тяжесть травм, равно как и их последствия, могут различаться очень сильно – примерно так же, как вывих мизинца на ноге от сложного перелома позвоночника. Но в любом случае травма – явление не уникальное, и не стоит воспринимать его как непреодолимый барьер на пути к полноценной жизни.

Как бы жестоко и бесчеловечно это ни показалось кому-то, но формула «У меня травма!» не является, к сожалению, волшебной. Произнося ее, мы не решаем насущных для нас проблем, не становимся успешнее, эффективнее и счастливее. Поэтому не надо фиксировать свое внимание исключительно на их наличии или характере. И даже на их происхождении. От них надо избавляться.

И тут есть два пути. Первый – анализировать, разбирать, исследовать их. Это достаточно распространенный и в целом вполне логичный метод, который, однако, содержит в себе риск так глубоко узнать их, эти свои травмы, так сродниться с ними, что и не мыслить потом себя без них, начать воспринимать их как неотъемлемую часть себя, что будет огромной ошибкой. Ведь наши травмы, их совокупность – не мы. Это то, что, наоборот, мешает нам быть нами.

Но есть и второй – не зацикливаться на факте своей травмированности, а решиться занять определенную позицию по отношению к своим травмам, к тому, как они появились в нашей жизни, к тому, каковы мы, носящие их в себе, сегодня. Понять: хотим ли мы и дальше оставаться их заложниками и быть такими, какими во многом именно они делают нас, или же готовы идти к тому, какими мы хотим быть. И конечно, прояснить для себя это – какими мы желали бы быть.

Нет травм, от которых нельзя было бы исцелиться. Покалеченное тело очень часто нельзя сделать таким, каким оно было прежде: ампутированная рука не отрастет снова, выбитый глаз не заменить. Но с душой все обстоит совершенно иначе. Человек – существо, обладающее колоссальной, буквально невероятной способностью к восстановлению. Проблема лишь в том, что мы очень часто оказываемся не готовы этой способностью пользоваться вполне. И застреваем на полпути. Выживаем, сохраняемся в немыслимых порой испытаниях, условиях, обстоятельствах, возвращаемся к полноценной жизнедеятельности, но не идем дальше, тем более – до конца. Оставляем за собой совершенно ненужное нам право на слабость и постоянно откатываемся назад – в тот момент, когда какая-то триггерная ситуация возвращает нас к нашей боли, нашему страху, нашей слабости.

Мы боимся этих триггерных ситуаций, бежим от них, а они все равно настигают нас и застают совершенно не готовыми, беспомощными. В то время как куда лучше было бы, если бы мы воспринимали их как полезное упражнение, как часть жизненной терапии, использовали бы их в качестве способа для того, чтобы справиться с тем, с чем не справились когда-то прежде. И таким образом исцеляли бы давние раны, беспокоящие нас до сих пор.

У Виктора Франкла есть такой метод преодоления страха, как парадоксальная интенция. Интенция – направленность, парадоксальная – потому что человек, использующий этот метод, не убегает от своего страха, а идет к нему навстречу. Парадокс заключается в том, что для того, чтобы перестать бояться, нужно решиться захотеть того, чего боишься, и тогда вся конструкция, составляющая собой страх, разрушится. И в отношении травматических воспоминаний, отсылающих нас к ним триггеров, страха перед ними парадоксальная интенция также действует безотказно.

Необходимо не прятаться от них, а искренне желать новой встречи с «противником», встречи, во время которой у нас есть шанс сделать наконец все правильно, справиться с тем, с чем не справлялись прежде, справиться с собой. А затем – проанализировать свои ошибки, принять решение, как действовать в будущем, и снова с готовностью устремляться к пугающему, пока оно наконец не станет повседневным, заурядным, не превратится в хорошо знакомую, легко решаемую задачу, пока мы не перерастем самих себя. Перестанем оказываться плачущими, напуганными детьми в ситуациях, требующих от нас взрослости и мужественности.

Вот через эту точку на самом деле и лежит путь к исцелению – через встречу с тем самым плачущим ребенком, о котором мы говорили ранее и который есть в каждом из нас. Или иначе: в каждом, кто не сделал еще того, о чем я хочу сказать сейчас.

Этот ребенок и правда никуда не делся. Он есть. И именно он пугается, испытывает боль при столкновении с тем, что напоминает о прежних боли и страхе, заливается слезами. Что нам делать с ним, как нам с ним работать, какую пользу мы можем от этого получить? Пользу – огромную. А как работать…

Нам необходимо встретиться с ним и вместе основательно разобраться во всем, в чем он не смог разобраться без нас: ведь он маленький и почти ничего еще не знающий о жизни. А мы большие и ох как много всего успели узнать.

Да, у него нет никого, кроме нас, кто мог бы ему таким образом помочь. Можно