Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

по-настоящему проявлял к ней участие. Через несколько месяцев после возвращения Екатерины в Лондон, зная о ее любви к чтению, королева послала ей несколько книг, а также колоду карт и шахматы, чтобы принцесса могла играть вместе со своими придворными дамами.

В октябре 16 гребцов в ливреях перевезли принцессу на судне вверх по реке до Вестминстерского дворца, куда Елизавета Йоркская ее пригласила провести несколько недель в кругу королевской семьи. На несколько дней Екатерина смогла вырваться из удушающей атмосферы Дарем-Хауса и насладиться живой, блистательной жизнью двора Генриха VII – одного из самых великолепных в Европе.

Но это недолгое чувство радости вскоре рассеялось. В феврале 1503 года пришло известие о неожиданной смерти ее свекрови. Елизавета Йоркская вновь забеременела и родила девочку. Это был ее восьмой ребенок, но на этот раз королева не оправилась после родов и умерла через несколько дней. Новорожденная, которую назвали Екатериной, прожила совсем недолго.

Эта утрата глубоко потрясла короля, который всего десять месяцев назад потерял наследника. Став еще более замкнутым и холодным, Генрих избегал общения со своей юной невесткой, которой и без того недоставало тепла и внимания.

Теперь его тревожило другое: судьба династии Тюдоров висела на волоске – все зависело от жизни его единственного сына, одиннадцатилетнего мальчика. Несмотря на скорбь, сорокашестилетний король вскоре начал подыскивать новую невесту, чтобы продолжить род.

Именно тогда он ошеломил всех своим предложением: жениться на вдове собственного сына – принцессе Екатерине, которой исполнилось 17 лет и которая, по его мнению, обладала хорошим здоровьем и могла родить еще много детей.

Посол Родриго де Пуэбла, поддержавший эту идею, незамедлительно сообщил о ней родителям Екатерины. Ответ королевы Кастилии был полон возмущения. «Это было бы делом крайне тяжким и неслыханным, и уже сама мысль об этом оскорбляет слух. Мы ни за что на свете не согласимся», – заявила Изабелла.

После смерти свекрови, единственной, кто по-настоящему заботился о Екатерине, и учитывая угрозу ее чести и доброму имени, Изабелла и Фердинанд настаивали на ее возвращении в Испанию. В середине апреля королева послала инструкции донье Эльвире: собрать приданое, личные вещи инфанты и подготовить ее к отплытию на корабле, который должен был ждать ее в английском порту, еще не определенном.

Если юная принцесса и успела хоть на миг поверить, что вернется на родину, обнимет свою семью, по которой так тосковала, – это была лишь мимолетная мечта. Католические короли умело разыграли свои карты, оказав достаточное давление на Генриха, чтобы тот, хоть и с неохотой, принял решение.

23 июня 1503 года, чуть более года спустя после смерти Артура, английский король подписал новый договор о помолвке Екатерины с его младшим сыном. Оставалось лишь дождаться, когда принц Генрих достигнет четырнадцатилетнего возраста. Таким образом, будущее принцессы обрело определенность, пусть и зыбкую, но условия нового соглашения были крайне невыгодны для нее. Приданое оставалось прежним – 200 000 экю, и, поскольку английский король не собирался выплачивать обещанные ей доходы, Екатерина полностью зависела от его милости в материальном плане.

Проблемы только нарастали. Изабелла и Фердинанд, поглощенные войной с Францией за раздел Неаполя, вложили огромные средства во флот, необходимый для их армии, и честно признались дочери, что не смогут оказывать ей финансовую поддержку. Они надеялись, что английский король будет относиться к инфанте с уважением. «Не может быть, чтобы наш брат, король, не исполнил своего долга, тем более видя ее в столь тяжелых обстоятельствах», – писали они вскоре после смерти Артура.

Для Екатерины же все происходящее было унизительно и недостойно ее положения. Но она не собиралась сдаваться, отказываться от своей судьбы. С юных лет ее воспитывали как будущую королеву Англии – и она твердо верила, что так и будет.

Летом 1504 года здоровье Екатерины вызвало серьезную тревогу при дворе. Ей исполнилось 18, она была изможденной, бледной, почти не ела и часто болела. Личный врач уже провел ей несколько кровопусканий, но улучшения не наступало. Годы скорбного вдовства и семейные трагедии – в особенности смерть ее малолетнего племянника Мигеля – начали сказываться на здоровье. Те, кто общался с ней в этот период, описывали Екатерину как «девушку упрямую, глубоко набожную, озабоченную своим достоинством, склонную к драматизму и преувеличению своих бед». Она была глубоко несчастна, одинока и враждебно настроена к королю, который по-прежнему оставался скупым и равнодушным. Казалось, весь мир ее забыл, и болезнь становилась ее единственным способом привлечь внимание.

Чувствуя себя покинутой как со стороны свекра, так и со стороны родителей, которые все еще вели тяжелые переговоры по финансовым вопросам, она была морально сломлена. Принцесса страдала от постоянных «болей в желудке», лихорадки, попеременных озноба и жара, насморка и сухого, не проходящего кашля. Эти симптомы сбивали с толку английских врачей, присланных Генрихом для ее осмотра. Симптомы, которые были непонятны врачам той эпохи, сегодня получили бы четкий диагноз: нервная анорексия (anorexia nervosa). Близкие к ней люди говорили, что «у нее была способность доводить себя до болезни, часто отказываясь от пищи».

Деньги с самого начала были источником всех ее бед в Англии. И хотя после заключения нового брачного соглашения Генрих стал относиться к ней чуть лучше – теперь она официально считалась «обрученной особой королевской крови» и король уверял, что «любит ее как родную дочь», – его обещания вскоре были забыты. Если бы король выплачивал ей доходы с земель, принадлежавших ее покойному мужу, Екатерина стала бы одной из самых богатых женщин в Англии. Но пока ее отец Фердинанд не выполнял условия соглашения, она не имела права на эти средства. Ежемесячное содержание, которое все реже и реже присылал Генрих, едва покрывало самые необходимые расходы, и она не могла проявлять щедрость по отношению к своей свите, как учила ее мать. В нормальных обстоятельствах она должна была дарить одежду и подарки своим придворным дамам и обеспечивать достойное приданое, чтобы они могли выйти замуж за благородных английских кавалеров. Екатерине также остро не хватало денег на обновление гардероба. Ведь, появляясь на официальных приемах при дворе Генриха, она по-прежнему представляла Испанию, и ее внешний облик должен был соответствовать высокому положению и ожиданиям.

В Дарем-Хаусе наконец отказались от траура, и летом ей позволили присоединиться ко двору Генриха VII во время его отдыха в Ричмонде, Виндзоре и Гринвиче. Екатерина наслаждалась обществом своей невестки – принцессы Марии, которая была на десять лет младше нее, – и имела возможность общаться с другими английскими дамами.

Но, за редким исключением, она продолжала жить в изоляции, словно принцесса-заложница, в условиях финансовой стесненности и