Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

В 16 лет Екатерина Арагонская приняла горький титул вдовы принца Уэльского. Весть о кончине Артура достигла Гринвича, где находились король Генрих VII и его супруга Елизавета Йоркская. Оба были убиты горем. Но королева напомнила супругу, что будущее династии Тюдоров все же не поставлено под угрозу. К тому времени Елизавета родила трех дочерей и четверых сыновей, двое из которых умерли в младенчестве, как и одна из дочерей. Но у нее оставался еще один сын, Генрих, который вскоре должен был унаследовать титул принца Уэльского. Кроме того, сама королева была в расцвете своих тридцати шести лет и отличалась крепким здоровьем. Значит, у нее еще была возможность подарить короне новых наследников.

Пока супруги пытались утешиться, тело их первенца, забальзамированное по всем правилам, покоилось в зале замка Ладлоу, где его оплакивали со всеми королевскими почестями. Спустя три недели, в день Святого Георгия – небесного покровителя Англии, – его похоронили в Вустерском соборе. Путь до места захоронения, сопровождаемый ливнями и ураганными ветрами, оказался настоящим испытанием. Из-за слабости Екатерина не смогла присутствовать на похоронах и проститься с супругом.

Брак, в который ее родители вложили столько сил и надежд, продлился всего шесть месяцев. И, как это часто бывает при дворе, слухи не заставили себя ждать. Некоторые обвиняли ее в смерти мужа, утверждая, будто «неутолимое испанское вожделение иссушило его силы до последней капли». Другие шептались, что принцесса, быть может, беременна – именно поэтому она не встает с постели.

В последующие недели Екатерина оставалась затворницей в замке. Ее мать, королева Кастилии, с детства учила дочь сдерживать чувства, и хотя та все еще была больна, подавлена и слаба, никто так и не увидел ни одной ее слезинки. Первый месяц траура она провела почти в полном молчании, молясь вместе со своим духовником. Это были суровые дни: она оставалась в одиночестве, поправляясь в чужой стране, чей язык ей был непонятен, под надзором своей властной и эгоистичной наставницы доньи Эльвиры Мануэль, которая думала лишь о собственных интересах.

В мае, когда состояние Екатерины улучшилось, она покинула замок в паланкине из черного бархата, присланном ее свекровью, чтобы она могла вернуться в Лондон, как только окрепнет. Ее возвращение в столицу – в трауре, скрытой за плотными занавесями мрачного паланкина – никак не напоминало тот помпезный, торжественный въезд во главе свиты, когда она прибыла всего несколько месяцев назад.

Принцесса-вдова

Екатерину ожидало неопределенное будущее, но по крайней мере новые покои, выделенные ей королем, оказались просторными и удобными. Епископский Дарем-Хаус был обширным двухэтажным дворцом с прекрасным садом, тянувшимся до самой реки, в самом фешенебельном пригороде Лондона. У здания имелся собственный причал, откуда Екатерина могла отправляться на судне ко двору Генриха VII, находившемуся в Вестминстере, Ричмонде или Гринвиче. По сравнению с Ладлоу это место казалось ей настоящим раем. Но, увы, и здесь она оказалась втянутой в бесконечные интриги и внутренние распри своей малочисленной и враждебной свиты.

Донья Эльвира вновь обрела прежнюю власть в доме принцессы Уэльской и обращалась с Екатериной как с ребенком, заставляя ее строго соблюдать «уединение и траур без послаблений». Присутствие этой суровой, гордой женщины ничуть не помогало ей справиться с горем. Как и в Альгамбре, ее окружала красота, но атмосфера была гнетущей, почти монастырской. Донья Эльвира вела себя как строгая настоятельница.

В те недели Екатерина с тревогой ожидала распоряжений от своей матери – приказов, которые предстояло исполнять, не важно, нравились ли они ей. В ожидании писем она делила постель со своей любимой придворной дамой Марией де Рохас, которая спала рядом с ней, чтобы принцесса не чувствовала себя столь одинокой по ночам.

Неожиданная вдовья участь Екатерины стала причиной тревоги и споров при испанском дворе. Монархи получили печальную новость в трудный политический момент – в то время они вели войну с Францией за раздел Неаполитанского королевства. Союз с Англией становился нужнее, чем когда-либо прежде. Они не замедлили с поисками выхода из сложившейся ситуации, в которой оказалась их дочь. Фердинанд, славившийся своей дипломатической хитростью, направил послу Родриго де Пуэбле четкие указания: требовать возврата 100 000 экю, составлявших часть приданого, выплаты вдовьей пенсии за счет доходов от земель Уэльса, Корнуолла и Честера, а также немедленного возвращения Екатерины в Испанию.

Однако за этими требованиями скрывался иной расчет. Испанские монархи прекрасно знали о скупости Генриха и понимали, что он никогда не вернет деньги. Их истинное намерение заключалось в другом: они хотели, чтобы их дочь вышла замуж за нового наследника престола, принца Генриха, – и стала королевой Англии.

Младшему брату Артура на тот момент было всего десять лет, он был почти на шесть лет младше Екатерины, но это никого не смущало. Все были готовы подождать, пока он вырастет, чтобы затем отпраздновать новую королевскую свадьбу.

Действительно, король Генрих не собирался возвращать деньги, входившие в приданое. В ответ на требования испанских монархов он сказал Родриго де Пуэбле, что подумает над тем, чтобы потребовать оставшуюся сумму, если принцесса останется в Англии. Он также добавил, что не намерен выплачивать ей вдовью пенсию, ведь содержание Екатерины и ее испанской свиты в Дарем-Хаусе уже обходится казне в значительную сумму. В то же время предложение о новом браке между Екатериной и принцем Генрихом казалось ему наиболее разумным и практичным решением. Молодая вдова завоевала симпатию английского народа, а сам король прекрасно понимал важность сохранения союза с Испанией на фоне агрессивной экспансии Франции в Италии.

Однако на этот раз именно Генрих начал затягивать переговоры, ссылаясь на то, что для нового брака потребуется специальное папское разрешение. По каноническому праву католику запрещалось вступать в брак с вдовой своего брата. Но Екатерина ясно дала понять, что ее союз с Артуром не был подтвержден на брачном ложе, а значит, согласно тому же церковному праву, он мог считаться недействительным. Донья Эльвира, занимавшая пост дворцовой дамы и имевшая прямой доступ в покои принцессы, публично заявила: «Девичья честь принцессы остается неприкосновенной».

Так, пока Екатерина пыталась привыкнуть к своей новой жизни в Дарем-Хаусе, короли Фердинанд и Генрих вступили в долгие и изнурительные переговоры, в которых не принимались во внимание ни чувства, ни нужды самой принцессы. Гордыня, жадность и политические интересы двух властителей ввергли молодую женщину в отчаяние, которое длилось шесть долгих лет.

В это тяжелое время Елизавета Йоркская стала для Екатерины заботливой и понимающей свекровью. Она была единственной, кто