Дед в режиме мастера - Евгений Валерьевич Решетов

Животная ярость и металлический запах крови наполнили воздух, украшенный ароматом горящей неподалёку древесины.

Я кое-как сумел прочистить разум, но голос сирены так сильно ударил по мозгам, что нарушил связь с магическим даром. Даже конечности казались ватными. Но я всё же сумел встать на четвереньки и пополз к двум идиотам, изображая из себя третьего.

— Моей… она будет моей, — хрипел я, пуская слюни как самый породистый дог.

И тут сирена замолчала, но легче никому не стало. Она уже достаточно околдовала князя и шофера, рвущих друг друга окровавленными зубами.

Серокожая тварь вышла из мрака, чтобы насладиться схваткой не на жизнь, а на смерть. Схваткой из-за неё! В её удивительно больших жёлтых глазах вспыхнуло возбуждение, ноздри трепетали, словно улавливали запах чудеснейших цветов. А соблазнительная обнажённая грудь бурно вздымалась.

Клянусь, её узкая рука нырнула между сексуальными бёдрами! Страсть исказила лицо, голова запрокинулась назад.

Да, Филимон не соврал! Сирена оказалась потрясающе красивой! И даже её волосы были блестящими и шелковистыми, словно за углом находился салон красоты.

Но всё испортила её кровожадная улыбка, обнажившая мелкие острые зубы, напоминающие иглы.

Она блестящими глазам посмотрела на князя и Филимона. Те уже тяжело дышали, носы обоих оказались расквашенными. Щека простолюдина обвисла, как порванный флаг, а через лоб Корчинского тянулся глубокий порез, сочащийся кровью.

Сирена направилась к ним. Упругие ягодицы завораживающе двигались в испускаемом светлячками свете.

— Любимая… иди ко мне, — просипел я и встал на ноги.

Тварь замерла и остановилась, словно решая, с кого начать пир — с простолюдина и князя или с меня. Её выбор пал на почти святого дедушку, пытающегося спасти первых двух.

Она подошла и с наслаждением толкнула меня ладонью в грудь. Я не удержался на ногах и упал. Спину обожгло болью, а потом сирена ударила мне ногой по рёбрам, закусив нижнюю губу.

Она нанесла ещё два удара, заставив меня застонать, а затем уселась на мои бёдра, распахнув рот так широко, что можно было увидеть все зубы, требующие лечения.

Челюсти понеслись к моей шее, стремясь с хрустом вырвать кадык.

Поднакопив к этому моменту сил, я цапнул с настила присмотренную ранее внушительную щепку, похожую на кол, и вогнал её прямо в рот твари, пробив нёбо.

Та жутко заверещала и свалилась с меня.

— Гляди-ка, пусть и не вампир, а сработало, — вымученно сыронизировал я и кое-как поднялся.

Сирена пучила глаза, наполненные болью, громадным изумлением и какой-то детской обидой, словно не ожидала от меня такой подлости. Она ведь собиралась насладиться сладкой плотью, а её саму раком поставил один хитрый ведьмак.

— Ш-ш-ш, — мучительно прошипела сирена, корчась, как змея без башки.

Она выгибалась, царапала когтями настил и шипела, шипела…

Я не стал добивать её, всё же джентльмен. Оставил подыхать в судорогах. Ведь она уже не могла контролировать свою магию, действующую над двух идиотов.

Правда, Филимон в этот миг увлечённо душил князя, раскинувшего руки на самом краю настила, словно мстил за весь угнетённый простой народ…

— Остановись, идиот! — крикнул я во всю мощь лёгких и закашлялся.

Тот и не подумал слушаться меня. Он замахнулся кулаком, желая впечатать его в физиономию князя, потерявшего сознание.

Я кинулся к простолюдину, швырнув в него подобранный кусок глиняного кувшина. Тот угодил прямо в затылок шоферу, заставив того резко обернуться ко мне. Его лицо перекосилось от злости, но спустя мгновение стало разглаживаться. В глазах во весь рост вставало мрачное осознание.

— Я… я подпал под действие сирены… так легко… даже ничего не понял, — ошарашенно промычал он, мелко задрожав.

— Угу. А я её убил не так красочно, как хотел, посему нам обоим есть к чему стремиться.

— Князь! — исступлённо выдохнул Филимон и с ужасом склонился над аристократом. — Ваша светлость, ваша светлость!

Он принялся трясти его за плечи.

— Ежели хочешь добить Корчинского, то идёшь верным путём, — шмыгнул я носом, подойдя к ним.

— Он мёртв, мёртв! — уставился на меня побледневший Филимон, перепуганный до того, что аж дышать перестал. — Я убил его…

— Да, выглядит и вправду дохлым, — нахмурился я, присев на корточки.

— Меня казнят за убийство аристократа! — простонал бедолага.

А я стал прикидывать, что принесёт мне смерть князя, попутно проверяя его пульс.

Глава 5

Весело жужжа, светлячок сделал круг над бледным, окровавленным Филимоном, стоящим на коленях возле князя. Тот неподвижно лежал рядом с пропастью, откуда словно лезла живая тьма, пахнущая гарью, кровью и пылью.

— Помер князь, — вздохнул я, сидя возле Корчинского.

— По… помер? — совсем сбледнул заикающийся простолюдин.

— Нет, кажись, всё же не помер. Живой, — удивился я, нащупав у аристократа слабый пульс. — Ты погляди, ничего его не берёт, как главного злодея из боевика. Его убиваешь, а он встаёт и встаёт…

— Живой⁈ — жарко выпалил шофер, вскочив на ноги так шустро, словно ему пинка дали. — Господи, спасибо, спасибо!

Его лицо загорелось невероятной радостью, словно он выиграл в лотерею жизнь.

— Да это я, вообще-то, понял, что Корчинский не помер. Ладно, можешь не благодарить. Лучше подними князя. Надо торопиться. Скоро Лабиринт начнёт сводить нас с ума, а нам ещё нужно как-то подняться на следующий этаж. Лестница же сломана. Да и хрен его знает, что там с проходом… Может, он уже пропал, — мрачно произнёс я, выпрямился и подобрал довольно увесистую жердь.

Если такой вдарить, можно и башку пробить какому-нибудь мверзю. Сойдёт. Другого-то оружия всё равно нет. А дар пока недоступен из-за последствий от магии сирены. Та сейчас лежала на настиле, красочно раскинув обнажённые ноги и руки, будто проститутка, выпавшая из окна.

— Вы правы… правы, — пробормотал неожиданно нахмурившийся Филимон. — Надо поторапливаться. Князя ведь нести придётся, а в нашем мире ему окажут помощь… Он придёт в себя…

Шофер совсем помрачнел и быстро глянул на сирену, потом на князя и следом на жердь в моих руках. В его глазах замелькали какие-то мысли, лоб наморщился, язык же быстро облизал разбитые губы, покрывшиеся коркой запёкшейся крови.

— Филимон, даже не думай об этом, — предостерёг я его, глядя исподлобья.

— О чём? — сощурил он зенки, полыхнувшие паникой.

— Князь просто уволит тебя. Может, не выдаст жалование. Не