Маленькие зарисовки из жизни больших кошек - Ракшас

прятали то, что чувствовали. Хотели драться — дрались. Хотели khlensh — шли наверх. Хотели пить — пили. Хотели смеяться — ревели так, что стены тряслись. Никаких фильтров, никаких масок, никакого «давай обсудим это завтра, когда все успокоятся». Всё — сейчас. Всё — по-настоящему.

А он, нарел, сидел в углу и думал.

И ведь это тоже было по-настоящему.

Дреннек допил бульон, оставил монеты на столе, и встал. По пути к двери он прошёл мимо ринга. Бой закончился, два коррага сидели рядом на краю помоста, тяжело дыша, и пили из одной кружки. Один — с рассечённой бровью и разбитым носом — повернулся к Дреннеку.

Их взгляды встретились. Корраг — огромный, окровавленный, посмотрел на маленького нарела в чистой одежде без единой царапины. Дреннек ожидал презрения, или насмешки, или в лучшем случае безразличия.

Корраг кивнул. Коротко, уважительно. Уши развёрнуты вперёд, к нему. Признание.

Дреннек кивнул в ответ.

На пороге он обернулся — в последний раз.

Три круга. Три удовольствия. Не для него — но он понимал, зачем это нужно. Понимал так, как нарел понимает лучше всего — наблюдая, анализируя, складывая из деталей целую картину.

Он вышел в ночь. Воздух снаружи показался ледяным после густого, горячего воздуха qorr-grong. Дреннек глубоко вдохнул, очищая нос от десятков чужих запахов, и зашагал домой по гулким каменным улицам.

За спиной, за толстыми стенами «Трёх ударов грома», кто-то рассмеялся — громко, раскатисто и от души.

Дреннек улыбнулся.

Grash-ne, Горрак. За понимание.

Урок о трёх ветвях

Солнце уже поднялось над крышами Кел-Торша, когда детёныши рассаживались на подушках в классной комнате. Комната была новая — стены из тёсаного камня ещё пахли известью, краска на рисунках не успела потемнеть. Схемы скелетов, карты, таблицы и прочие учебные пособия появились здесь недавно, после того как полис перестроил старый khrel-os по новым федеральным стандартам. Три поколения назад здесь не было никакой школы. Два поколения назад была, но только для одного нарша. Теперь, через шестьдесят лет после Shteng-Sharr — для всех.

Двенадцать детёнышей, от четырёх до семи лет: шестеро нарелов, трое коррагов, двое цирреков и одна тихая девочка в заднем ряду, по которой было не очень понятно, то ли мелкая корра, то ли крупная цирра. Смешанный класс. Ещё при жизни их бабушек это было бы большой редкостью, потому что каждый нарш учил детёнышей сам, и многие дети видели только своих родичей до самого совершеннолетия. Теперь Закон Разума требовал, чтобы детёныши росли вместе. И, судя по тому, как корраг Дранн и нарел Дашен уже успели подраться и помириться дважды за первую неделю, это работало.

Старая нарла с седыми пятнами на морде неторопливо вошла в класс. Хвост покачивался ровно и мягко, уши стояли прямо. Начинается важный урок.

Она остановилась перед классом.

— Меня зовут Ren-Torsha garn-lorsha Arla-khrel-narsh. Рен-Торша, глава своего гарна, из учёного нарша Арлы. — Она обвела взглядом двенадцать мордочек. — Сегодня мы начнём с того, что каждый из вас назовёт себя полностью, tolsh-drekh. Кто знает своё полное имя?

Лапы поднялись, но не все. Некоторые детёныши переглянулись.

— Начнём с тебя. — Рен-Торша указала на крупного полосатого детёныша с задних рядов.

Дранн расправил плечи. Ему было шесть, но по размеру он уже обгонял некоторых восьмилетних нарелов. Голос низкий, с лёгким вибрирующим подтоном, потому что подгортанные связки ещё не развились до конца, но слышно было сразу: корраг.

— Дранн, — сказал он. — Дранн Урнаша-гарн Горра-штенг-нарш.

— Хорошо. И что это значит?

— Что я Дранн. Из гарна Урнаши. Из кузнечного нарша Горры.

— А кто такая Урнаша?

Дранн замялся на секунду.

— Моя... garn-lorsha. Бабушка. Она главная в гарне.

— Верно. А Горра?

— Горра — это... — он задумался. — Это предок-gal.

— Это верное предположение. Горра-штенг-нарш означает «кузнечный нарш Горры». Горра была основательницей вашего нарша, она жила очень давно, и от неё пошла вся линия. А «штенг» значит, что нарш славился кузнечным делом. — Рен-Торша повернулась к классу. — Запомните: имя нарша рассказывает историю. Кто основал, чем занимались. Это память, вплетённая в имя.

Она указала на нарела рядом с Дранном.

— Теперь ты.

— Дашен Телина-гарн Садра-кеш-нарш, — сказал тот негромко и спокойно, как и полагалось нарелу.

— Охотничий нарш Садры. Древний нарш. — Рен-Торша улыбнулась. — Я знала нескольких Садра-кеш. Хорошие охотники. И кто такая Телина?

— Моя lorsha. Мама. Она garn-lorsha.

— То есть твоя мама — глава гарна, и все в вашем гарне носят её имя: Телина-гарн. А если бы главой стала другая самка?

— Имя бы... поменялось? — Дашен нахмурился. — У всех?

— Только имя гарна, но не нарша. Нарш не меняется. Он передается от матери к ребенку, на всю жизнь.

Маленькая цирра на первом ряду не стала ждать, пока укажут на неё.

— Шерра Лисса-гарн Кирела-гхранг-нарш! — выпалила она, и кисточки на ушах подпрыгнули.

— Горный нарш Кирелы. Цирреки, разумеется?

— Цирреки! — Шерра кивнула так, что чуть не упала с подушки.

— А Лисса — твоя мать?

— Нет, родная мама у меня другая, ее зовут Тикка. У нас три мамы!

— Хорошо. Теперь ты? — Рен-Торша посмотрела на тихого нарела.

— Нирал Кешара-гарн Арла-хрел-нарш, — сказал он почти шёпотом.

Рен-Торша моргнула. Потом мягко улыбнулась.

— Арла-хрел-нарш. Мы с тобой из одного нарша, Нирал.

Мальчик поднял глаза, впервые за весь урок удивлённые.

— Но из разных гарнов, — продолжила Рен-Торша. — Я garn-lorsha своего гарна, а ты из гарна Кешары. Мы родня по наршу, но не по гарну.

Она повернулась к классу.

— Вот это и есть то, что вы должны понять сегодня. — Она взяла мел и нарисовала на доске большой круг. — Нарш — это ваш род. Все, кто идёт по линии матерей от одной основательницы. Нарш — то, что не меняется. Вы родились в нарше вашей матери и всегда будете его частью.

Внутри большого круга она нарисовала несколько маленьких.

— Гарн — это семья внутри нарша. Один нарш состоит из многих гарнов. Гарн может вырасти, разделиться, принять чужаков. Гарн живой и гибкий. Нарш постоянный.

— А если кто-то уйдёт из гарна? — спросил Дашен.

— Его имя гарна изменится, но имя нарша нет. — Рен-Торша постучала по большому кругу. — Нарш — это кровь, а гарн — это выбор. Понимаете