Измена. Вернуть свою жизнь - Ирина Манаева

всё, как развлечение. Прочила мне карьеру, в которой есть место деньгам. Которая настолько прозаична, что воротит. Мало ей того, что Зойку заставила жить так, как хотела сама, так ещё и меня была намерена сунуть в юридическое. От одной мысли делалось тошно, а Олька поддерживала. Говорила, что следует идти за мечтой.

Вот я иду. Для меня музыка была сама жизнь. Отними её, я престану быть тем, кем являюсь.

Пока мы с Анжелой Дмитриевной готовились снимать видео для отборочного тура, я попросила не напоминать Ольке про конкурс. Ссылалась на то, что Перегудовой тяжело было принять это решение. Да и рассказывать про меня тоже ни к чему. Обещала, что сама как-нибудь подготовлю подругу к этому. И, надо отдать должное, Анжела не подвела.

А я засела за этюды и полонезы, усиленно готовясь к выступлению. Встречалась с Олькой только в школе, объясняя загруженность занятием с репетитором по химии. Перегудова понимающе кивала и делала уроки дома одна, хотя раньше мы постоянно проводили время вместе.

С Анжелой Дмитриевной я встречалась каждый день, чтобы успеть подать заявку, и уже через месяц в актовом зале на рояле исполняла конкурсные произведения. Сделав несколько дублей, учительница осталась довольна. А я всё думала: была бы Олька настолько хороша? Только спрашивать об этом было бы верхом тупости.

Вместе заполнили заявку на участие и отправили необходимые документы и видеоматериал в оргкомитет. Дело было сделано. Через две недели должны были прийти результаты отборочного тура.

А пока…

Я тянула время. Рассказывала Ольке, что педагог на больничном, и она терпеливо ждала начала занятий, пока однажды в магазине не встретила учительницу. Только этого и следовало ждать. Всё тайное когда-либо становится явным. И не следовало ждать, что всё рассосётся само собой. Наш разрыв был предрешён, и Олька первая сделала шаг назад.

Оставалось надеяться, что всё, сделанное мной, того стоит.

Глава 12

Оля

Одиннадцать лет назад

Я верила. Я была последней дурой и безгранично верила той, кто называл себя моей подругой. Пока мои глаза не открылись достаточно широко, чтобы понять: меня предали.

— Здравствуйте, Анжела Дмитриевна, — сияю, увидев любимого учителя. Встреча случайная, в магазине. Но будто судьбоносная.

— Олечка, как рада тебя видеть. Ты выглядишь здоровой. А почему на занятия не ходишь?

Теряю дар речи, не сразу понимая, о чём она.

— Так вы же на больничном⁈ — говорю задумчиво. Глубокая складка пролегает на лбу, потому что все мыслительные процессы запущены.

— С чего ты взяла? Работаю, как обычно.

Что происходит? Не верю своим ушам.

— Мне Ася сказала, что вы ушли на три недели, — поясняю недоумение.

— Ася⁈ — приходит черёд удивляться Анжеле Дмитриевне. — Не знаю, почему она так сказала. Она ходит ко мне три раза в неделю и говорит, что тебе до сих пор нездоровится.

Липкий страх мелкими шажками пробегается по загривку. Кажется, язык прилип к нёбу, а я чувствую, как меня придавливает огромным булыжником, отчего становится тяжело дышать.

— А конкурс почему перенесли? — спрашиваю, ощущая, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и ускачет в молочный отдел.

— Какой конкурс?

— Ну, Всероссийский, на который мы собирались заявку подавать, — во рту сухо. Там целая пустыня, которая не заполнится слюной, пока педагог не ответит.

— Олечка, никуда его не переносили, что за глупости!

Она делает вид, что ничерта не понимает. Но перестаёт улыбаться, внимательно на меня смотря. А потом следует контрольный удар в голову.

— Скажи, Оля, это правда, что ты отказалась от конкурса, потому что твоим родителям не хватало денег на поездку?

Пуля вылетает из обоймы и разрывает голову. Невыносимо больно от осознания, что сейчас я потеряла и подругу, и мечту. МЕЧТУ И ПОДРУГУ! Пытаюсь сдержать слёзы, только они всё равно проступают. Знала бы учитель, что её вопрос убил меня.

Только сразу появился ещё один. За что лучшая подруга так поступила о мной? Как после всего она спокойно улыбается и ведет себя, будто ничего не произошло?

Анжела Дмитриевна тихо вздыхает. Ситуация щекотливая, видно, она чувствует долю своей вины. Только, понимаю, что ничего не изменить. Конкурс серьезный, сроки подачи заявок окончены, материал выдан. Наверное, она может снять Аську с конкурса. Только чем это поможет мне? Око за око, зуб за зуб?

Знаю, что ей обещали двойную премию, если ученица займет призовое место. Менять уже что-то поздно. Я понимаю это, потому что не дура. Только отчего-то всё равно надеюсь.

— Оля, послушай, я не знаю, что у вас произошло, но сейчас уже ничего не изменить, — заколачивает она гвозди прямо в моё сердце. — Мы подали заявку на Асю.

Спирает дыхание. Слёзы находят выход. Не думала, что буду стоять и реветь среди хлеба и булок. Даже не думала, что это для меня настолько важно. Хотя, кому я лгу.

Это была моя единственная возможность показать себя, вырваться из мира, в котором я чувствовала, что задыхаюсь. Это хорошо таким, как Аська. Родители при деньгах, живёт на всём готовом, покупает, что хочет. А я?

Нет. Я никогда не прибеднялась, просто пыталась жить. Теперь же выходит, мой единственный шанс вырваться — утерян.

Извиняюсь перед учителем, бросаясь прочь из магазина. Не хочу, чтобы кто-то видел мои слёзы, потому закрываюсь руками от прохожих, пытаясь быстрее добраться до дома.

Лифт ждать невыносимо, и я бегу на пятый, который сегодня кажется немыслимо далеко. Когда же закончатся чёртовы ступени⁈

Утыкаюсь в подушку и реву, не сдерживаясь, как только оказываюсь в своей комнате. Невыносимо больно, когда разбивают сердце.

Мать заглядывает испуганной птицей с хохолком. Из дули торчит карандаш, но я не вижу этого, а просто знаю, потому что она делает так всегда.

— Что случилось, Оля?

Я не хочу говорить. Но в то же время понимаю, что меня разорвёт, если сейчас же не выложу ей всё, как есть.

— Мама, как же больно, мама, — не могу сдержать стон. — Я ненавижу Аську, слышишь? Видеть ее не желаю!

— Почему⁈

Вытираю слезы, которые стекают по щекам, убегая на подбородок. Почти кричу, не в силах сдержать боль и гнев, распирающие меня изнутри.

— Она предала меня, мама! Она забрала себе мою мечту! Она украла мой последний шанс! — кажется, голос срывается на хрип. — Я не поеду в Питер! Нет! На конкурс едет Аська! — гнусавлю с забитым носом. — Она наврала, что я отказалась, чтобы взяли ее!

Слёзы душат. Как и обстоятельства. Она уезжает, а я буду здесь. Кому легче? Тому, кто уходит, или тому, кто остаётся?