Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

Видимо, Муравьёв был хорошим работником, он стал мо́лодцем, затем – старшим приказчиком, а это уже – правая рука хозяина. В дальнейшем Муравьёв открыл собственное дело – начал торговать мехами и меховыми изделиями в Апраксином дворе, стал купцом 2-й гильдии, женился. Но был он ещё и человеком очень набожным. Частенько его посещала мысль о пострижении в монахи.

Наступил 1917 год. Рухнул привычный уклад российской жизни. И в 1920 году Василий Муравьёв осуществил свою давнюю мечту: он стал послушником Александро-Невской лавры, а через некоторое время постригся в монахи под именем Варнавы. Одновременно приняла постриг и его жена Ольга. А на рубеже 1926–1927 годов, в очень не простые для православной церкви годы, о. Варнава принял великую схиму под именем о. Серафима. Впоследствии его прозвали Вырицким…

Преподобный Серафим Вырицкий

Годы пребывания о. Серафима в Вырице – это годы непрекращавшейся болезни, старец не мог даже самостоятельно вставать с постели. Но, несмотря на это, он принимал десятки и сотни людей, приезжавших в Вырицу за духовной поддержкой, советом. Среди тех, кто в эти годы посещал старца, были митрополит (впоследствии – патриарх) Алексий (Симанский), академики И. П. Павлов, Л. А. Орбели.

Неоднократно о. Серафима приходили арестовывать, но как-то всё обходилось. «Если бы таких старцев было больше, то мы бы все стали верующими», – сказал однажды начальник арестной команды.

В годы Великой Отечественной войны старец Серафим повторил подвиг преподобного Серафима Саровского – на огромном камне, лежащем в саду, он молился пред иконой преподобного Серафима о спасении России. Больному, измученному болезнями старцу, который не мог практически ходить (к камню его подводили), шёл тогда семьдесят шестой год. Он молился на камне каждый день – в жару, дождь, мороз, сколько позволяли силы, – час, два или же несколько часов, и это стояние продолжалось все военные годы.

После окончания войны к старцу в Вырицу снова стало съезжаться множество верующих. Особенно часто спрашивали о судьбе родных, о том, как молиться за близких – как за живых или как за мертвых. Тогда старец говорил: «Молись, как за живого» или: «Молись об упокоении»… Умер о. Серафим Вырицкий в 1949 году. Похоронен под алтарем Казанской церкви в Вырице, канонизирован в 2000 году.

Из духовных наставлений старца Серафима

«Обязательно молись за врагов. Если не молишься, то будто огонь в керосин льёшь – пламя всё больше и больше разгорается… Всегда и за всё, даже за скорби благодари Господа и Пресвятую Богородицу. Хотя бы раз в жизни нужно поставить свечу за тех, кого мы обидели, обсчитали, у кого украли, не вернули долга. Молитва ограждает и отражает страшные внушения тёмной силы. И особенно сильна молитва близких. Молитва матери, молитва друга – она имеет великую силу».

* * *

Не только из торговых корпусов состоял Апраксин двор. На территории рынка существовали часовни, например Тихвинская, перестроенная в 1893 году в чугуне, Казанская – тоже из чугуна, часовни на Щукином дворе и в Михайловском проезде. Упомянем и бесплатную Комиссаровскую школу для бедных детей, названную в честь Осипа Комиссарова-Костромского, спасителя Александра II во время покушения 1866 года.

А ещё здесь был театр. В конце 1870-х годов граф А. С. Апраксин, страстный театрал, заказал архитектору Л. Фонтана построить на принадлежащей ему земле театральное здание. (Надо добавить, что граф Апраксин, кроме театра, увлекался и строительством воздухоплавательных аппаратов, но, увы, умер, не дождавшись даже первых полетов.) В Малом театре (так его стали называть) играли многие впоследствии известные актеры, поскольку здесь ставились спектакли «для начинающих молодых сил». Потом его стали предоставлять именитым гастролерам – трагику Томмазо Сальвини, великой Саре Бернар, Элеоноре Дузе… Долгое время здесь работал театр А. Суворина, который был не только известным журналистом и расчетливым дельцом, но и знатоком театра, автором популярных пьес. В 1901 году театр сгорел, но был отстроен заново. Сейчас это один из самых известных театров города – Большой драматический театр им. Г. В. Товстоногова. История его изобилует великими именами, упомянем хотя бы, что после революции 1917 года председателем дирекции Большого драматического театра был Александр Блок… Но это уж точно требует отдельного рассказа.

Да, а что же Апраксин двор? Он по-прежнему является одним из торговых центров Петербурга, хотя и перестал быть рынком в точном понимании этого слова. Вещевой рынок – да. А ещё – бесконечные склады, оптовая торговля, продажа спирта из-под полы… Время от времени возникают проекты перестройки Апраксина двора, скажем, в «город мастеров». В корпусах разместились бы небольшие мастерские, где занялись бы своим делом художники, ювелиры, кузнецы… Туристы валом повалили бы в Апраксин двор, им – удовольствие, городской казне – доход… Увы, что-то не сбывается. И старинный Апраксин двор, с неодобрением посматривая на соседний блестящий Гостиный (Vanity, Boss, Adidas…), ждет своего часа.

Подземный переход

Извлечения из книги Н. А. Лейкина «Апраксинцы» (СПб., 1904 г.)

«Захочет ли школьник приобрести себе подержанный учебник, понадобится ли кому подобрать к замку ключ, к чайнику крышку <…> все бегут на Апраксин. Едет мужик в деревню – обновы закупает на Апраксином <…> Хочет ли обмундироваться солдат, вышедший в офицеры – и он себе найдет там нужное; захотелось ли промотавшемуся мастеровому усладить свою жизнь известной спиртуозной жидкостью – тащит какой ни есть скарб, продает на толкучке и пропивает вырученные деньги».

Здесь описана ещё одна примета Апраксина двора – толкучка. Её пытались ввести в какие-то рамки, выдворяли за пределы рынка, выделяли для неё новые места… Но толкучка возвращалась и, кажется, существует до сих пор, хотя и в более презентабельном виде, чем её видел Лейкин.

«Место это носит свой особый отпечаток, и торгующие там имеют свой отдельный быт, мало похожий на тот, который вы уже видели. <…> Вы увидите здесь такие вещи для продажи, что невольно зададите себе вопрос: кому они нужны? кто их купит? Если бы можно было прийти на развал голодному человеку в костюме прародителя, но только с рублём в руке, поверьте, он вышел бы оттуда сытым, обутым и одетым. Как обутым и одетым – об этом не спрашивайте, но всё-таки за какие-нибудь 80 копеек он получит общеевропейский костюм, а на остальные деньги напьётся и наестся».

И – странное дело: как бы ни причесывали Апраксин, какие бы ни прохаживались по нему молодцы с дубинками, присматривающие за порядком, всё равно полукриминальный дух остается невытравленным. То ли это естественная аура дешёвых распродаж, товаров неизвестного