Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

загородной местностью и по берегам её можно было видеть великолепные усадьбы Шереметевых, Воронцовых, Вяземских, Юсуповых… Но наряду с этим Фонтанка постепенно начала служить удобным местом для подвоза и выгрузки товаров. Рынок, как уже было замечено, диктовал свои условия. И предприимчивые Апраксины, не гнушаясь «низким» торговым делом, получили соизволение Екатерины II отдавать на своей земле лавки в наём и даже продавать их. В 1802 году Апраксины испросили у Александра I соизволения ещё и продавать и отдавать в найм не только лавки, но и пустые места между ними. Дело пошло, место оказалось выгодным. Граф Матвей Фёдорович Апраксин сдавал желающим лавки на первый год бесплатно, с тем чтобы брать на второй год по 100 рублей, на третий – по 200, а на четвертый – по 300 рублей, далее цена не повышалась. (Правда, в конце XIX века цена найма одной лавки в Апраксином дворе уже превышала 600 рублей.)

Деревянные корпуса перестраиваются в каменные (арх. А. Модюи), впрочем, это касалось только зданий, выходящих фасадами на улицы. Внутри Апраксина по-прежнему существовали деревянные лавки, будки, палатки. В 1860–1861 гг. архитектор И. Корсини возводит новые каменные корпуса, перестраивает ворота, ведущие внутрь Апраксина со стороны Садовой улицы.

Апраксин – биржа мелочная,

 Чего, чего здесь нет, ей-ей!

Для всех товаров кладовая

И кормит тысячи людей.

 С утра до вечера хлопот

Кипит в Апраксином народ:

Купить, продать всяк сходно хочет,

И в день – мильонный оборот.

Это строки из поэмы неизвестного автора «Панорама Апраксина двора. Записки незаметного», вышедшей в 1853 году.

Здесь звенья всякого смешенья,

Картина пестрая для глаз.

Вот где торговое движенье!

Кто ж не видал его из вас?

Чего, чего здесь не встречаем, —

Тут разговор идет на «ты»,

И мы толкучий называем

Котлом житейской суеты.

Далее автор предлагает прогуляться по Апраксину двору:

На протяжении Садовой

Подряд все лавки мы пройдем.

А затем следует самая беззастенчивая реклама.

Игрушечный магазин Дойникова:

Когда забаву захотите

Доставить вы своим дитям,

Там к Дойникову уж зайдите —

Игрушку там предложат вам.

Лесные склады по берегу Фонтанки:

Леса здесь также для строенья,

Для столяров, что нужно есть.

Даже горячие пироги:

А на углу вас ожидает,

Когда хотите вы поесть,

Пирог горячий. – Угощает

Лапшин на славу в лавке здесь.

Особенно отмечена в поэме книжная торговля:

Тут все великие творенья

В пыли покоятся для вас.

Вот на ряду стихотворенья,

Романов, повестей запас.

И действительно, уже в 50-х годах XIX века в Апраксином бойко торговали книгами. «Захочет ли какой-нибудь любитель старых книг приобрести „Письмовник“ Курганова и тому подобное старье – все бегут на Апраксин», – писал позднее в своем очерке «Апраксинцы» (1904 г.) Н. Лейкин. Его поддерживает Н. Свешников, рисуя портреты удивительных апраксинских книготорговцев.[8] К примеру, один из них, Иов Герасимов, был… неграмотным, но считался наипервейшим знатоком церковной литературы. К нему ходил советоваться сам Лесков и после смерти Герасимова в 1884 году написал о нем некролог в «Петербургскую газету». Были ещё букинисты-мешочники, носившие книги по заказам. Через них можно было добыть всё, что угодно.

Своеобразный мир рынка привлекал русских писателей, особенно тех, кто сам вышел из купеческого сословия и, как говорится, «знал проблему изнутри». Из уже упоминавшегося очерка «Апраксинцы» Н. Лейкина можно узнать много любопытных подробностей о быте апраксинодворцев.

Всех торгующих на рынке Лейкин делил на три касты: патрициев, плебеев и пролетариев. К первым относились хозяева, ко вторым – приказчики (мо́лодцы, как их называют), к третьим – продающие и перекупающие разный хлам, а иногда и те, кто занимался «карманной выгрузкой».

Подобно японцам, апраксинцы знали толк в чайной церемонии. Купец проводил таковую в трактире не торопясь: обсуждая за «рюмкой чая» торговлю, «сговаривая» дочь или сына, узнавая политические новости. Мо́лодцы пили чай на рабочих местах, с хозяйским сахаром. Иногда, если хозяин был скуповат, он не выдавал сахар на руки, а, допустим, подвешивал кусок сахара к потолку. Кому из мо́лодцев хотелось сладенького, тот мог подойти и полизать сахарок.

Среди мо́лодцев был обычай: перед Пасхой ходить к тем, у кого их хозяин закупает товар, и просить «на ложу в театр». В первый день Пасхи (так же, как в Троицу и Рождество) лавки не работали, и собранные деньги дружно пропивались в трактире.

На Святки и на Масленицу театр (особенно Александринка) заполнялся купеческими сынками и приказчиками. Впрочем, иногда в ложе можно было видеть и почтенного хозяина с семьей (в халате и со своим самоваром). Купеческие дочки демонстрировали тонкость чувств, и в свои альбомчики, заведённые в подражание светским барышням, вписывали такие, например, вирши:

На последнем я листочке

Напишу четыре строчки

В знак почтения маво.

Ах, не вырвите его.

Мо́лодцы, собравшись поздравлять хозяина с именинами, демонстрировали образцы суровой мужской лирики:

Мы тебя любим сердечно,

Будь нам начальником вечно,

Наши зажёг ты сердца,

Мы в тебе видим отца.

Рады в огонь мы и в воду

Во всякую непогоду,

Каждый с тобою нам край

Кажется рай, рай, рай!

Слова, достойные того, чтобы произнести их, преданно смотря в глаза любому начальнику, даже самому что ни на есть современному.

Некоторые слова нынешнего сленга удивляют близостью к лексикону апраксинцев. Например, «ке́рить» – выпивать (современный вариант: «кирять») или «клёво» – «здорово».

И ещё можно добавить, что все эти люди панически боялись перемен, даже простого переезда. «Помилуйте, как можно-с! Здесь место насиженное».

Но судьба распорядилась иначе.

Судный «Духов день»

«Прошло без малого полстолетия… Много было за это время вписано в историю России скорбных страниц <…> но все они, при всей их важности и значении, не изгладят из памяти очевидцев-современников леденящего душу ужасом, невиданного, огромного пожара»[9].

Воскресенье 28 мая 1862 года выдалось жарким. Давно не было дождя. Все, кто мог, бежали из города или заполняли пыльные скверы и сады. Особенно много народу собралось в Летнем саду – там происходило традиционное гулянье, «смотрины» невест. «Гостинодворцы и апраксинцы, в