Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Вексель стал физическим символом еще не заключенной сделки, прокладывая невидимый путь между портами. Богатые землевладельцы и купцы покупали векселя, потому что они занимали мало места, не требовали особых условий хранения, росли в цене и могли быть быстро проданы кому-то другому, если требовалась твердая валюта. В векселе, заменяющем собой зерно и другие транзитные товары, указывался порт, из которого прибыл груз, и порт, в который он направлялся, а также имена торговцев и банка, который должен произвести окончательный платеж[75].

Y. pestis колонизировала эти растянувшиеся на сотни миль генуэзские и венецианские торговые пути, размножаясь в телах черных крыс, обитающих под палубами перевозивших зерно кораблей, которые курсировали из порта в порт. Инфицированные корабли, капитаны и гребцы которых были больны или мертвы, прибывали в европейские порты. Зерновые суда стали «чумными кораблями». Люди, крысы, блохи и обитающая в них Y. pestis продвигались все дальше на север и достигли берегов Ирландии. И снова чума опустошила Евразию, унеся жизни около 25 млн человек в одной только Европе (то есть трети ее населения). Она оставалась там на протяжении двухсот лет, напоминая о себе более мелкими вспышками, пока сочетание суровых зим и новых правил торговли не ограничило ее распространение. В конце концов в портах был введен карантин, разрешавший производить разгрузку кораблей лишь по истечении сорока дней (Quarantena — это искажение латинского слова, обозначающего «сорок»). Теперь мы знаем, что сорока дней было достаточно для того, чтобы зараженные крысы умерли вместе со своими блохами, а в их засохших фекалиях погибли последние иерсинии. Решение было найдено случайно, когда методом проб и ошибок удалось установить, что карантин предотвращает перенос чумы с корабля в город. После введения карантина для борьбы с чумой Византийская империя удерживала Константинополь — врата Черного моря в течение почти ста лет, хотя временами ей было очень непросто прокормить своих солдат и граждан.

Другой претендент на контроль над вратами Константинополя ждал своего часа. В 1299 г. турки-османы создали в Анатолии исламский эмират, состоявший из крестьян, торговцев и всадников. Сделав столицей Бурсу, расположенную к юго-востоку от Константинополя, османы расширили свое государство отчасти благодаря участию в качестве наемников в войне между двумя конкурирующими регентствами в столице в 1340-х, а затем в 1350-х гг. С каждой военной победой эмират приобретал все новые территории. В течение следующих ста лет турки-османы захватывали один византийский порт за другим на Черном и Средиземном морях как на азиатской, так и на европейской стороне. Затем в 1451 г. османский султан Мехмед II обнаружил в проливе Босфор узкое место, которое позволило бы до основания разрушить Византийскую империю, существовавшую за счет монополии на торговлю зерном: этой точкой стала расположенная в нескольких милях к северу от Города (Константинополя) на противоположной стороне пролива заброшенная римская крепость. В рекордные сроки армия Мехмеда II воздвигла там новую крепость (Румелихисар), которую султан нарек Богазкесен, что в переводе с турецкого означает «перерезающая пролив», или «перерезающая горло». Используя эту крепость и еще одну на азиатской стороне, он заблокировал всем перевозящим зерно по Черному морю судам проход в Константинополь.

В 1453 г. Византийская империя, одну за другой утратившая свои экспортировавшие зерно крепости, рухнула в титанической битве с турками-османами. Захватчики переправили корабли по суше в залив Золотой Рог при помощи смазанных жиром бревен, а затем обстреляли стены Константинополя из пушек. Османы построили на месте павшего города новую империю, переименовав Константинополь в Стамбул[76] (вероятно, от арабского «в Город»). Как греки и римляне до них, турки сохранили огромные городские амбары и построили новые крепости на Черном море для сбора зерна, чтобы обеспечивать продовольствием солдат и граждан новой империи.

Если смотреть на мир из врат Константинополя, становится ясно, что сначала появились торговые пути, а успешные империи просто взяли их под свой контроль. Афинская, Персидская и Римская империи не прокладывали зерновые пути, а лишь попытались их расширить и обложить налогами. Османская и Российская империи поступали аналогичным образом, захватывая или кооптируя средневековые поместья, вотчины, подчиняя кланы и благородные дома.

Бесперебойные поставки зерна были жизненно необходимыми. Между 541 и 1347 гг. контроль над хлебом стал неотъемлемой частью законов средневековых европейских, североафриканских и арабских империй, окружавших Босфорский пролив. Короли, королевы, аристократы, султаны и цари строили свою власть на зерне, регулируя размер буханок и тщательно контролируя как территории, где выращивалось зерно, так и процесс производства хлеба. Еще в 1835 г. все пекари Британии являлись государственными служащими, которым государство платило за каждую произведенную буханку. Точно так же все было устроено и в Стамбуле, где нан-и’азиз, или стандартная буханка, должна была весить ровно 110 дирхемов (чуть больше тринадцати унций)[77]. Если буханка весила меньше, рыночный инспектор мог поручить местной полиции с позором провести булочника по улицам. А злостному нарушителю и вовсе могли отрезать ухо и прибить его к двери лавки[78].

Зерно контролировали не только монархи. Городские рабочие как в Ирландии, так и в портах Желтого моря имели собственные представления о том, какая цена на хлеб из имперских пекарен является справедливой. Повышение цен было чревато городскими погромами, насилием и даже революциями. Чтобы удержать власть, империи должны были контролировать урожай, мельницы и пекарей. Высокие цены на хлеб в городах могли привести к мятежу: хлебные бунты предшествовали краху империй в Константинополе в 1453 г., в Париже в 1789 г., а также в Стамбуле после свержения османского султана Селима III в 1807 г.

Современные империи поднимались словно тесто на дрожжах за счет торговли хлебом. По мере роста британских городов после 1600 г. Британская империя распространила свой хлебный режим через море на Ирландию, выделяя протестантским землевладельцам (называемым undertakers[79]) средства на создание плантаций для выращивания, сушки и транспортировки зерна, а субсидируемый империей флот затем забирал зерно из английских портов в Дублине и Корке. Ютящиеся в лачугах ирландские земледельцы питались в основном картофелем со своих огородов, в то время как все лучшее с ирландских плантаций (мука, говядина и масло) отправлялось жителям Бристоля, Ливерпуля и Лондона. Британия, как и многие государства до нее, построила империю, зависевшую от зерна, поступавшего из того, что историки называют внутренним кольцом империи[80].

В основе соперничества между империями также лежало производство хлеба. После того как в 1453 г. османы захватили житницы и пекарни Константинополя, переименовав его в Стамбул, правитель Московской Руси Иван Великий (1440–1505) разработал многовековой план по отвоеванию у турков города на Босфоре.