Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

начали снабжать город черноморским зерном, как и их предшественники из Рима и Афин. Они называли Константинополь просто городом, а его зернохранилища — Ламией[58], сравнивая его неутолимую потребность в пшенице с аппетитами огромной мифической акулы[59]. Для обеспечения города продовольствием солдаты Восточной Римской империи возвели на Черном море множество торговых крепостей, в том числе Херсонес, Пантикапей, Фанагорию и Березань[60]. Зерновые пути, пролегавшие по Черному и Средиземному морю, питали Константинополь более тысячи лет, с 300 по 1453 гг. Благосостояние имперского города то росло, то уменьшалось по мере расширения и сокращения черных троп, ведущих к Босфору.

Во время этого многовекового царствования Y. pestis нанесла новый удар. Дважды она изменяла маршрут торговли зерном, а вместе с тем и ход истории. Один штамм появился в 541 г., другой — в 1347 г. И оба они достигли Константинополя, после чего распространились за его пределы. Торговые пути запутывались и обрывались, внося фундаментальные изменения в практику посева, сбора урожая и рацион питания на территории протяженностью в десятки тысяч миль во всех направлениях. В Европе империи сократились до баронств, а на Ближнем Востоке на первый план вышли новые империи. Город на Босфоре пережил их все.

В 541 г. Юстинианова чума положила конец Древнему миру. Четыре всадника вернулись, принеся с собой эволюционировавшую Y. pestis и возвестив о начале Средневековья в Европе и на Ближнем Востоке. Согласно первому полному литературному свидетельству, созданному в Константинополе, чума впервые заявила о себе в Александрии к югу и западу от Черного моря[61]. Для Византийской империи апокалипсис, положивший конец Древнему миру, прибыл не на телеге или лошади — его принесли крысы, капитаны и гребцы галер, прибывшие на кораблях в бухту Золотой рог.

Зерновые порты, из которых продовольствие развозили по всей империи, стали лимфоузлами, где стремительно размножались иерсинии. Впервые проявившись в доках, чума быстро охватила весь город. Спасавшиеся бегством люди разносили ее по усовершенствованным дорогам и водным путям, которые тянулись от морских портов империи к фермерским городам во всех направлениях. Мы можем лишь догадываться об уровне смертности. В Константинополе, согласно данным первоисточников, в 542 г. поначалу умирало по пять тысяч человек в день, а затем смертность достигла десяти тысяч, хотя многие историки оспаривают эти цифры. Согласно одному из свидетельств, хоронить умерших было практически некому, и тогда референдарий императора Юстиниана приказал снять крышу с одной из оборонительных башен города, заполнить ее телами доверху, а затем установить новую крышу, чтобы предотвратить дальнейшее распространение инфекции. За два года чума переместилась из экономического центра Древнего мира на его окраины, распространившись от Ирландии до Маньчжурии. Торговля по воде между Востоком и Западом вновь практически сошла на нет, зерновые суда и сельскохозяйственные поселения были заброшены. В конце античной эпохи степь вновь поросла ковылем, и лишь пастухи приводили туда свои стада один или два раза в год. На равнинах властвовали всадники кочевых империй — гунны и авары, а позже хазары и монголы[62].

Чума Юстиниана обезлюдила торговые города на побережье Средиземного и Черного морей, на непродолжительный период вынудила европейцев вернуться к бартерной экономике и способствовала увеличению числа островных монастырей. По всей видимости, чума сыграла на руку новым средневековым династиям, захватившим древние сухопутные пути. Среди этих постюстинианских собирателей зерна были Капетинги на Западе, а также персы и Аббасиды на Востоке[63]. В течение следующих 450 лет исламские империи Омейядов, Аббасидов и Альмохадов заняли большую часть раскинувшейся с востока на запад территории, которую прежде занимала Византия, переименовав Геркулесовы столпы в Джебель-аль-Тарик (Гибралтар)[64]. А то, что в Римской империи называли столпами Диониса, вероятно, стало торговым городом Ормуз[65]. Однако теперь большая часть торговли осуществлялась по суше на спинах верблюдов, устойчивых к чуме. Переносившие чуму крысы могли практически незаметно преодолевать большие расстояния на деревянных кораблях и телегах. Однако путешествие по пустыне в мешках и возможность обнаружения вредителей в караван-сараях, где торговцы останавливались на привал каждые двадцать пять миль, должны были замедлить распространение чумы.

В то же время в северной и западной части Черного моря после 541 г. возник новый тип поселения, занимающегося производством зерна и хлеба. Крестьяне строили практически примыкающие друг к другу, рассчитанные на одну семью полуземлянки с каменными очагами в углу. Их организацию можно назвать средневековой: около дюжины построек окружали более крупное строение с общими печами и глиняными сковородами. Сбор и хранение зерна, а также приготовление хлеба осуществлялись метасемейными группами из тридцати или более человек, которые, согласитесь, гораздо меньше доисторических городов-государств и канувших в лету талассовых империй времен императора Константина. Существенная часть знаний о тайнах сушки и доставки зерна была утеряна вместе с депопуляцией, вызванной чумой. Когда еды стало меньше, посев и сбор урожая приобрели особую значимость. Инновации, такие как цеп, плуг и трехпольный севооборот[66], сделали эти небольшие сельскохозяйственные общины более самодостаточными. Возможно, такие средневековые вотчины возникли как альтернатива водным торговым путям, которые оставались зараженными чумой на протяжении нескольких десятилетий[67].

Средневековые производители зерна с Черного моря приобрели еще большую значимость для Константинополя, когда в 600-х гг. из-за чумы он лишился своих колоний в восточном Средиземноморье и Египте. Соответственно, Константинополь усилил контроль над славянами, которые одновременно восхищались Византийской империей и ненавидели ее. С одной стороны, она зачастую игнорировала людей, живущих к северу от Черного моря, а с другой — могла в любой момент перекрыть им проход к западному океану. Городу на Босфоре также доводилось сталкиваться с Болгарским царством, которое покушалось на византийские зерновые пути в западной части Черного моря. Угроза Константинополю со стороны производителей зерна то усиливалась, то ослабевала. В 907 г. киевский князь Олег осадил Константинополь. Он якобы подошел к воротам настолько близко, что прибил к ним свой щит. По городу ходила легенда, что византийский император использовал части одеяния Девы Марии, чтобы отразить нападение захватчиков. Вскоре после победы над русами византийцы устроили праздник и украсили мозаикой крупнейший в западном мире храм Святой Софии, вверив его и город защите Пресвятой Девы Марии[68].

Византийская империя, почти разрушенная на западе и едва устоявшая на севере и востоке, распространила свое влияние на славянские общины севера, отправив туда таких миссионеров, как Кирилл и Мефодий, на кораблях, которые доставляли в Константинополь живительное зерно. Распространяя христианские евангелия, наставления, жития византийских святых и кириллическую письменность, византийцы внедряли в отдаленных регионах своей империи привычные им модели религии, культуры и управления. Зерно текло по торговым путям, а