Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Русь должна была создать талассовую империю, чтобы контролировать два моря — Черное на юге и Балтийское на северо-западе. Обеспечив армии зерном, собранным в южных портах вдоль побережья, Московская Русь планировала захватить Город (Стамбул) и построить на его месте Третий Рим[81]. В 1472 г. Иван III разыскал Софью — племянницу свергнутого императора Константина XI, предложил ей выйти за него замуж, а затем сделал гербом своей империи двуглавого орла (символ Византии). Правители Руси стали именоваться царями (русский аналог кесаря). В течение четырех столетий цари тщательно готовились к нападению на Стамбул, дав городу новое честолюбивое название — Царьград[82] (царский город). Среди территорий, которые необходимо было взять под контроль, была современная западная Украина, а в то время — южная Польша.

В этой области, расположенной в ста милях к северо-западу от Одессы, сухие степи встречаются с лесом. Эти влажные черноземные равнины — одно из лучших на нашей планете мест для выращивания зерновых. Западная часть региона, называемая Подольем, была, по словам турецкого придворного летописца начала XIX в. Мехмеда Эсада Эфенди, «плодородной землей, орошаемой бесчисленным множеством рек»[83]. В Подолье и прилегающих к нему окрестностях Киева пшеница и рожь прекрасно росли на сформировавшейся на суглинке богатой гумусом темной почве, называемой черноземом. Близость Подолья к лесу означала, что дома, лодки и повозки можно было строить в непосредственной близости от поля. Если представить черноземный пояс в виде распростертого орла, то его западное крыло начинается в Подолье, голова достигает Рязани на севере, а восточное крыло тянется до Оренбурга. Тело простирается до северного побережья Черного моря, левая нога находится в Крыму, а правая касается реки Терек между Черным и Каспийским морями. Начиная с V в. до н. э. в этом обширном регионе выращивались различные местные сорта пшеницы, адаптированные к определенному сочетанию климата, почвы и уровня влажности. Рожь, которая изначально была сорняком и росла рядом с пшеницей, также разделилась на подвиды. Более приспособленная к холодному климату, она охотнее росла к северу от «орла».

Когда в 1453 г. турки захватили Константинополь, под их номинальный контроль попало и Подолье[84], но они вскоре уступили его польским и русским князьям, воевавшим за плодородные земли по берегам рек. Пока князья вписывали свои имена в летописи, крестьяне к северу от Черного моря на протяжении веков выполняли гораздо более важную работу — выискивали и скрещивали различные сорта пшеницы, чтобы создать наиболее подходящие для местных погодных условий. Наследие князей не представляет для нас особой ценности, тогда как тысячи неизвестных земледельцев оставили человечеству нечто куда более ценное для выживания в долгосрочной перспективе: десятки сортов пшеницы, подобранных под определенный сезон и десяток микроклиматов. Дальнейшее заселение западной Канады, севера США, Аргентины и Австралии было бы невозможно без множества сортов пшеницы, которые веками культивировались в этом регионе[85].

С 1455 по 1560-е гг., зачастую используя займы голландских купцов, Королевство Польское непродолжительное время доминировало на пшеничных и ржаных полях Подолья, расположенных на западном крыле распростертого орла, то есть западном, правом берегу Днестра[86]. Взяв на вооружение капиталистическую тактику венецианцев, голландские купцы одалживали польским шляхтичам необходимые ресурсы. Часть ржи и пшеницы с полей Подолья по-прежнему отправлялась на юг с караванами чумаков к черноморским портам, снабжавшим продовольствием Стамбул. Однако большую часть зерна после захвата турками Константинополя стали переправлять на север к реке Висле и порту Данциг на Балтийском море, откуда голландские купцы развозили его по рынкам Европы. Чтобы закрепить свои права на землю и людей, польские и литовские дворяне в 1496 г. добились от государства введения нового вида подневольного труда в отношении преимущественно украиноязычных крестьян: их обязали сеять и жать пшеницу и рожь на всей территории Восточной Европы и России.

Хлебные земли недолго оставались во власти поляков. В 1570-х гг. русские князья начали создавать систему засечных черт[87], или пограничных оборонительных сооружений, к югу и западу от Москвы, все ближе подбираясь к земле бесчисленного множества рек. Серия войн между русскими и польскими князьями, а также крестьянские восстания 1650-х гг.[88] вылились в затяжной кровопролитный конфликт, в результате которого погибла приблизительно треть населения Польши[89]. Затем воссоединившаяся с Левобережной Украиной Россия заставила украинцев (крестьян, чумаков и бродячие банды украинских казаков) присягнуть московскому царю на вечные времена. Россия постепенно начала осваивать этот хлебный край, прокладывая примитивные торговые пути к ядру империи, заполучив к 1689 г. территории к востоку от Днепра и планируя завладеть землями, расположенными западнее и южнее[90]. Однако решающее значение для осуществления всех этих планов имел выход России к Черному морю.

Существует множество различных определений понятия «империя». Некоторые подчеркивают важность общего закона, единственного императора и этнического разнообразия; для других империя — это ядро правящей элиты, окруженное военными округами; третьи отдают приоритет благородным семействам, получающим доходы от владений на периферии[91]. И все же на самом глубинном уровне империя — монополист в сфере распределения продовольствия, транспортируемого по древним зерновым путям, важность которых она никогда в полной мере не осознавала. Империи существуют лишь до тех пор, пока контролируют источники продовольствия, позволяющие накормить солдат и граждан, и пополняют свою казну за счет налогов, взимаемых с тех, кто его продает. До появления империй предки чумаков преодолевали огромные расстояния, чтобы торговать зерном, солью и кожей. Международная торговля сокращалась в периоды, когда зараженные чумой крысы пробирались в телеги, следующие по этим торговым путям. Крошечная бактерия расчистила путь для куда более опасного паразита, чем она сама. Мне представляется, что древние талассовые империи двигались по дорогам, проторенным Y. pestis, превращая зерновые порты, дающие возможность кормить армии на границах империи, в ступеньки для дальнейших завоеваний.

Примерно в 542 г., в самом начале так называемого Средневековья, Y. pestis разорвала пути, соединявшие Западную Европу с Китаем, заставив небольшие государства сосредоточиться на повышении урожайности сельскохозяйственных культур, чтобы компенсировать потерю международной торговли. Это способствовало возникновению средневековых поместий, вотчин и дворянских домов по всей Евразии. После чумы 1347 г. послесредневековые империи расширились за счет присоединения и подчинения сотен таких общин.

Затем в 1760-х гг. в России образовалась новая военно-фискально-банковская структура, которая ослабила и почти разрушила империю у врат Босфора. Когда Наполеон на короткое время завладел большинством портов Европы, Россия превратила Одессу в нечто совершенно новое — порт, который снабжал продовольствием не свою империю, а Европу. Отныне Россия, Средиземноморье и Западная Европа уже никогда не будут прежними.

Глава III. Физиократическая экспансия. 1760–1844 гг.

Между 300 и 1762 г.,