Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

продовольствие для тропических рабовладельческих режимов, эти североамериканские портовые города напоминали среднее кольцо зерновых портов, которые тысячелетиями обслуживали Рим, Константинополь и Стамбул. Или, как писал экономист Авнер Оффер, «британские городские окраины достигали пригородов колониальных и американских городов»[120]. Как и в Феодосии, Танаисе или Кафе, Британская империя в Северной Америке искала глубокие воды и строила длинные доки. И точно так же, как и в тех регионах, дальнейшая переработка зерна и морские перевозки создали примитивную городскую промышленность. Экономисты, занимающиеся вопросами развития, называют вклад в развитие любого основного продукта — зерна, риса или хлопка — связями. Обратные связи — это отрасли, способствующие производству и сбыту основного продукта: для зерна это сельскохозяйственная техника, зернохранилища и транспортное сообщение. Прямые связи — это возможности для дальнейшей переработки основных продуктов питания: для зерна это мельницы, пекарни и даже скотные дворы. Свиней и крупный рогатый скот можно отнести к категории прямых связей, поскольку в сельской местности их кормят измельченным зерном, а затем они сами доставляют себя в порты, где «перерабатываются» в говядину и свинину. С точки зрения экономистов по вопросам развития, города образуются из скопления канатных заводов, лавок парусных мастеров, верфей, зернохранилищ, складов, мельниц и скотобоен[121].

После Американской революции зарождающиеся города на побережье стали придерживаться стратегии, несколько отличающейся от физиократической политики Екатерины II, расширив торговлю провизией для обслуживания еще большего количества тропических колоний в испанской, французской, датской, голландской и шведской Вест-Индии[122]. Рабовладельческие режимы и система обеспечения продовольствием дополняли друг друга: Вирджиния и Мэриленд производили большую часть экспортируемой Америкой пшеницы, а прибрежная Южная Каролина поставляла рис. Однако северные окраины рабовладельческого режима — Делавэр, Пенсильвания, Нью-Джерси и Нью-Йорк — тоже нашли способы прокормить Карибы. После Американской революции в долинах рек Делавэр, Гудзон и Огайо рабы требовали отмены подневольного труда, поскольку он противоречил одной из основных идей, лежащих в основе революции. Отчасти благодаря судебным искам, поданным рабами против этого института, рабство было юридически упразднено в Северо-Американских штатах, хотя в Нью-Йорке и Нью-Джерси процесс эмансипации растянулся на целых тридцать лет.

Бочки с мукой из Северной Америки порой пересекали Атлантический океан, особенно во время европейских войн. Однако риск понести серьезные убытки всегда был велик, поскольку цена на муку и состояние бочек, в которых она хранилась, могли резко измениться за время двухмесячного путешествия по бурным водам Атлантического океана. И все же любовь бывших колоний к зерну никогда не ослабевала. С 1793 по 1815 г. продолжающиеся войны между республиканской Францией и Европой предоставили американцам возможность снабжать провизией корабли, а также тропические острова Великобритании, Франции и Испании. В те годы страна экспортировала в среднем 1 млн баррелей муки в год по средней цене около 10 долларов за баррель. «Наша задача — кормить, а их — воевать», — подметил первый государственный секретарь США Томас Джефферсон в 1793 г. после того, как появились новости о расширении войны Франции с европейскими державами. «Нам остается лишь молиться о том, чтобы их солдаты много ели». Революционные войны во Франции привели к такому росту цен на пшеницу в Европе, что американские корабли периодически доставляли ее в порты Испании, Италии и Великобритании.

Томас Джефферсон и Бенджамин Франклин за время, проведенное во Франции, впитали идеалы физиократов, однако сделали из них несколько иные выводы. При Джефферсоне и Екатерине II экспансия в пространстве при заселении западных земель помешает экспансии государства сквозь время, то есть быстрому экономическому росту по английскому образцу, и создаст страну, одолеваемую общественными беспорядками и полную зловещих, сатанинских мельниц, эксплуатирующих детский труд. Что касается тактики, избранной Екатериной II, то для Джефферсона смысл свободной торговли заключался не в упразднении налогов на иностранные товары, а скорее в свободном и беспрепятственном экспорте сельскохозяйственной продукции. Еще одним спорным принципом физиократов был единый налог на землевладельцев. Поскольку физиократы считали фермеров основным источником богатства, землевладельцы, с их точки зрения, истощали национальный баланс. Поэтому физиократы утверждали, что налоги должны взиматься с землевладельцев. Как в США, так и в России влиятельные землевладельцы (рабовладельцы и помещики, владеющие крепостными) категорически возражали против этого[123], зато решительно поддерживали субсидии на развитие сельского хозяйства. В результате обе империи, обладающие обширными земельными угодьями, ввели незначительные налоги на импортную продукцию, поскольку облагать налогом товары в нескольких портах было проще, чем собирать подоходный или земельный налог. Физиократические принципы подчеркивали важность строительства дорог и каналов, углубления рек и поддержки государственного образования. И Россия, и Америка стремились максимально содействовать реализации сельскохозяйственной продукции на международном рынке. Французская революция и наполеоновские войны, в результате которых в Европе начала ощущаться острая нехватка продовольствия, принесли пользу обеим империям, граничащим с Европой, — американской и российской[124].

Поставки муки воюющим городам были для Соединенных Штатов не менее рискованными, чем для России. Американским грузоотправителям пришлось проявить немалую изобретательность, чтобы обойти британскую и французскую блокаду. Они ввели понятие ломаного рейса, когда, привезя сахар из французской колонии, грузоотправитель останавливался на день в Балтиморе, чтобы забрать зерно, а затем снова отправлялся во Францию с новым судовым манифестом, в котором все товары значились как американские. Независимо от того, придерживались ли купцы физиократических принципов намеренно или нет, продажа зерна в обход имперских блокад способствовала обогащению купцов и выходу на международный рынок американской муки, средства от продажи которой поступали в Казначейство США еще до того, как оно обзавелось собственным зданием. После войны подвиги американских торговцев зерном, подобно историям из «Илиады» и «Одиссеи», превратились в приключенческие романы, наподобие «Молодого купца» Джона Фроста и «Астории» Вашингтона Ирвинга. Тоскливые истории о каперстве и мошенничестве стали гимном американской коммерческой честности[125].

После Американской революции, когда рабство в Новой Англии было отменено, стратегия расширения фермерских хозяйств, выращивающих зерно, и плантаций хлопчатника создала характерные ландшафты, тянущиеся вдоль различных торговых маршрутов. Современники винили в этом «коттон-джин»[126]. На Юге значение рабства резко возросло после изобретения эффективной и недорогой хлопкоочистительной машины «коттон-джин»[127], которая легко отделяла от тяжелых семян волокна хлопчатника, а затем упаковывала его в тюки для доставки на английские хлопковые фабрики. Эта машина снизила стоимость послеуборочной сепарации более чем на 800 %. Поскольку выращивание хлопка требовало того, что Алексис де Токвиль[128] назвал неустанным вниманием, то есть круглогодичного ухода со стороны мужчин, женщин и даже детей, рабовладельцы сочли выгодным обращать в рабство целые семьи для выращивания хлопка на больших плантациях. Если хлопок нуждается в уходе, то пшенице после посадки, о чем знает каждый фермер, он практически не