Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Но первоначальным планам Америки по расширению своего влияния за счет экспорта пшеницы не суждено было осуществиться. В 1784 г. Великобритания ввела хлебный закон Фостера, чтобы увеличить импорт ирландского зерна и ограничить ввоз российского и американского. Опасность, по мнению английской короны и парламента, заключалась в том, что трата иностранной валюты на пшеницу приведет к выводу золота и серебра из Великобритании. Субсидирование зерновых полей, расположенных за границей, было классическим имперским шагом, который одобрил бы Юлий Цезарь, но не понравился бы физиократам. Британия расширила действие хлебных законов в 1815 г. после поражения Наполеона. Ответом Соединенных Штатов стали Американские навигационные акты 1817 и 1818 г., запрещавшие ввоз товаров отдельных британских производителей. Британия в свою очередь ответила Актом о свободных портах 1818 г. — одним из самых важных и малоизученных актов в американской истории. Вступив в силу 13 августа 1818 г., он запретил американским судам входить в британские порты, за исключением отдаленных канадских портов Галифакс, Новая Шотландия, Сент-Джон и Нью-Брансуик. Как только канадский покупатель получал американское зерно и другую провизию, он мог использовать только британские суда для их перевозки в Карибский бассейн[130].

В результате цены на муку в Америке упали на 50 %, что привело к панике 1819 г. — пожалуй, крупнейшему финансовому кризису в истории Америки XIX в. Цены на землю упали на 40 %, особенно в долине реки Миссисипи. Земельное управление США и Второй банк Соединенных Штатов конфисковали тысячи акров земли по просроченным займам. За шестнадцать лет, с 1803 по 1819 гг., общая стоимость экспорта американской пшеницы и муки составляла в среднем 10 млн долларов, что сопоставимо с продажами хлопка. К 1820 г. экспорт американской пшеницы и муки уже не превышал одной пятой стоимости экспорта хлопка. К 1830-м гг. этот показатель снизился до одной десятой. Хлопок стал самой выгодной статьей американского экспорта вместо пшеницы. Стратегия расширения за счет экспорта зерна в стиле Екатерины II уступила место хлопковой экспансии[131].

Однако американское зерно все равно попадало в Карибский бассейн, хотя и по более высоким ценам. Пшеницу из Нью-Йорка, Пенсильвании и Огайо перевозили через Великие озера и активно продавали в Торонто и Монреале, поскольку канадские законодательные органы не облагали налогом зерно, прибывавшее на речных судах и плоскодонках. Местные мукомольные заводы превращали преимущественно американскую пшеницу в канадскую муку, которую затем можно было переправить по реке Святого Лаврентия на британские плантации в Карибском бассейне[132]. Этот дорогостоящий витиеватый путь от американских пшеничных полей через канадские мельницы к карибским плантациям привел к удвоению цен на продовольствие в Карибском бассейне. Уже в 1822 г. многие богатые лондонские инвесторы начали избавляться от своих карибских плантаций. Высокая стоимость провизии вкупе с восстаниями рабов и активизировавшимся аболиционистским движением[133] привели к тому, что рабочие карибских колоний тоже стали требовать освобождения.

Особое льготы, предусмотренные для американских торговцев, ввозивших пшеницу в Карибский бассейн через отдаленные канадские порты, переместило производство пшеницы на север, и с 1820 г. пшеница стала больше ассоциироваться с северными штатами и свободой. Поскольку пшеница как сорняк может расти практически везде, в то время как хлопку для плодоношения требуется двести безморозных дней, американцы сажали хлопок в поясе с плодородной почвой и долгим летом, который простирался от Ричмонда, штат Вирджиния, до Мейкона, штат Джорджия. После приобретения Луизианы в 1804 г. и отказа Америки от работорговли в 1808 г., рабовладельцы стали перекупать мужчин, женщин и детей с приходящих в упадок пшеничных ферм в Мэриленде и Вирджинии и терпящих убытки рисовых плантаций в Чарльстоне, штат Южная Каролина. Их «отправляли вниз по реке» в предгорья Джорджии и еще более плодородную долину Миссисипи. В 1830-х и 1840-х гг. тесно интегрированные экономики рабства и свободы разошлись. Пшеница и мука по-прежнему поступали с рабовладельческих плантаций в штатах Миссури, Кентукки и Вирджиния, но самые новые фермы для выращивания пшеницы появились к северу от реки Огайо, тогда как хлопок едва ли можно было выращивать севернее Шарлотты, штат Северная Каролина, или Нэшвилла, штат Теннесси.

Иными словами, на протяжении сорока лет с 1820 по 1860 гг. Америка экспортировала больше хлопка, чем пшеницы. В 1857 г. с характерным для рабовладельца высокомерием сенатор Джеймс Генри Хаммонд из Южной Каролины описал, каким станет мир, если Юг на протяжении трех лет не будет выращивать хлопок: «Англия рухнет и увлечет за собой весь цивилизованный мир, кроме Юга. Нет, вы не посмеете объявить войну хлопку. Ни одна держава на свете не осмелится воевать против него. Хлопок — король». Однако его власть не была неоспоримой. Открытие заново древних секретов хранения зерна в сочетании с новыми технологиями кораблестроения давали основания полагать, что Соединенные Штаты могут потеснить Россию в качестве основного поставщика продовольствия для Европы и всего мира и однажды даже положить конец царствованию хлопка.

Важнейшая инновация в области транспортировки зерна появилась благодаря открытиям французских археологических экспедиций времен правления Наполеона, который стремился раскрыть утерянный секрет того, как древние римляне хранили зерно под землей. Секрет Персефоны, которая оставалась неуязвимой для дрожжей и других грибков, был одной из самых тщательно охраняемых тайн Элевсинских мистерий. Хотя мы, вероятно, никогда уже не узнаем полный ритуал, который, должно быть, включал в себя легкое нагревание и сушку пшеничных зерен, чтобы сохранить их, но недостаточно сильное для того, чтобы они не проросли при следующей посадке. Эти тайные знания были утрачены где-то между 300 и 1400 гг. н. э. Французским агрономам хорошо известно, что европейские крестьяне в Средние века вернулись к примитивной сушке зерна под открытым небом, которая сохраняла его в течение сезона, но не позволяла долго хранить или перевозить на большие расстояния. Эти агрономы также узнали из рассказов Александра Македонского о том, что зерно можно хранить более трех месяцев, что позволяло соперникам Александра выдерживать осады, длящиеся несколько лет. Если бы секрет Персефоны был открыт заново, зерно можно было бы отправлять на гораздо большие расстояния для долгосрочного снабжения армий. Вторжение французских войск в Италию позволило химикам Наполеона исследовать то, что французы называли хранилищами (подземельями) Цезаря, чтобы разгадать эту тайну[134].

Около 1810 г. химик Жан-Антуан Клод Шапталь раскрыл секрет Персефоны. Посетив множество руин в Италии, он смог реконструировать древний процесс. При раскопках у стен античных зернохранилищ был обнаружен песок и высушенная трава. Шапталь воссоздал процесс, включавший в себя сушку зерна и хранение его в герметичном непористом резервуаре. Это открытие стало государственной тайной Франции,