Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

фирменным знаком. Вскоре Королев использовал «Р» в названии нового проекта, который ему был настолько дорог, что получил ласковое прозвище «Семерка». Это первая в истории межконтинентальная баллистическая ракета с дальностью полета около 7000 км[23]. Мир узнал ее как Р–7, а ее возможности и мощь вскоре продемонстрировали и запуски спутников, и полет Гагарина.

А вот Глушко стал популярен благодаря другой аббревиатуре – РД, «ракетный двигатель». Государственные интересы заставили его создать для Королева, бывшего соперника, а теперь соратника, двигатели РД–107 и РД–108 для первой и второй ступеней ракеты Р–7. Судьбы Королева и Глушко, опаленные огнем их великого дела, то расходились, то снова сближались, пока один не стал преемником другого. «И наши тем награждены усилья, / Что, поборов бесправие и тьму, / Мы отковали пламенные крылья / Своей стране и веку своему!» Эти слова, высеченные на постаменте монумента «Покорителям космоса» в Москве, как нельзя лучше отражают наследие двух гениальных ученых, которых обстоятельства заставили работать вместе и которые подарили своей стране пламенные крылья.

Смотрим в небо

Немногие слова могут заставить даже далекого от темы человека задуматься о космосе. Спутник – одно из таких слов. Королев стремился во что бы то ни стало воплотить мечту Циолковского, описанную в его фантастическом рассказе «Грезы о земле и небе», – создать искусственный спутник Земли. Теперь, когда у него была Р–7, способная вывести аппарат на орбиту, он мог запустить «Спутник». И что примечательно: словом «спутник» мы называем обычного попутчика. Правда, пришлось пойти на компромисс: его ракета-носитель в первую очередь должна удовлетворить требованиям тех, кто финансировал ее создание, то есть министерство обороны.

Задача оказалась не из легких. Советский Союз, пусть и победивший в войне, был обескровлен: повсюду царило запустение, страна потеряла в войне 20 млн человек. Измученные люди ютились по две-три семьи в коммуналках, гражданская промышленность лежала в руинах[24]. Чтобы не отстать от Запада, нужно было сосредоточиться на нескольких ключевых стратегических направлениях. В военной сфере все ресурсы сконцентрировали на разработке радаров и создании ядерного арсенала, а также средств его доставки на максимальные расстояния – например, ракет. Однако ракеты при всей их сложности и дороговизне казались менее эффективными, чем бомбардировщики. Последние считались более точными и могли нести сразу несколько ядерных бомб, тогда как на ракету устанавливали только одну боеголовку. Руководство ВВС, опасаясь утратить свое влияние, постоянно напоминало чиновникам о преимуществах самолетов. Именно поэтому, а также из-за невозможности финансировать все три направления сразу Сталин назвал главными национальными приоритетами наращивание ядерного потенциала и создание радарных систем противовоздушной обороны.

Ракетостроителям дали недвусмысленный приказ: ограничиться точным копированием немецких «Фау–2» – прежде всего для того, чтобы перенять технологии и отработать массовое производство. Основные же ресурсы направили на проект «Беркут» – секретную систему противовоздушной обороны с радарами и зенитными ракетами ближнего действия. Такое решение определялось неизбежной угрозой авианалета на Москву в случае конфликта с Западом.

Так продолжалось до 1949 г., когда Советский Союз создал собственную атомную бомбу и сократил отставание от США. Впрочем, это была скорее символическая победа: советские боеголовки оказались крупнее и тяжелее американских. Их габариты не только свидетельствовали о технологическом отставании, но и создавали серьезные проблемы для бомбардировщиков: тихоходные советские самолеты легко могли перехватить при попытке пересечь океан.

По иронии судьбы именно этот недостаток сыграл на руку Советскому Союзу и помог осуществиться космическим мечтам Королева. США, располагая базами в Европе и Турции, могли довольствоваться ракетами с дальностью 3000 км (ракетами средней дальности, или БРСД)[25]. Но громоздкие советские заряды и отсутствие баз вблизи американской территории требовали создания куда более мощной ракеты. Для Королева это стало подарком судьбы – наконец-то появился шанс сделать ракету, которая не только преодолеет земную атмосферу, но и сможет нести мирный полезный груз. Рискуя новым приговором – более чем возможным при неудаче, Королев смог использовать Коммунистическую партию как инструмент для воплощения своих грандиозных замыслов.

На пути к «Спутнику»

После смерти Сталина в марте 1953 г. произошли важные перемены: в октябре Совет Министров СССР впервые объявил о намерении создать межконтинентальную баллистическую ракету. Королев не упустил свой шанс (в марте 1954 г.): встретиться с руководством Академии наук и выяснить, что нужно ученым. Но мало того: Королев привлек своего друга Михаила Тихонравова, инженера, одержимого той же космической мечтой, поручив ему подготовить проект спутника. Этот проект, подписанный учеными, предстояло направить руководству партии. Так началась кропотливая работа по убеждению советских генералов. Королев добивался, чтобы хотя бы одну из будущих военных ракет отдали ученым.

Всего через два месяца, 20 мая 1954 г., вышел указ о создании межконтинентальной баллистической ракеты. Руководство проектом и его координацию поручили ОКБ–1 – Особому конструкторскому бюро № 1[26]. Разумеется, Королеву поручили руководство проектом. Теперь именно ему предстояло воплотить в жизнь амбиции Советского Союза: любой ценой стать первой в мире державой, способной отправить ядерную боеголовку на другой континент.

По воле случая – или по иронии судьбы – 4 октября 1954 г. Специальный комитет по организации Международного геофизического года определил сроки его проведения: с июля 1957 г. по декабрь 1958 г. В честь этого события организаторы предложили ведущим странам мира показать свои научно-технические достижения в изучении Земли. А так как американская делегация с воодушевлением поддержала эту идею и анонсировала грандиозную космическую программу, Советский Союз был просто обязан ответить чем-то не менее впечатляющим. А когда в следующем году президент Дуайт Эйзенхауэр объявил на весь мир, что Америка продемонстрирует свое технологическое превосходство запуском искусственного спутника Земли, он, сам того не ведая, расчистил путь для Королева, уже получившего к тому времени безоговорочную поддержку партии.

Эйзенхауэр и представить себе не мог, как ему придется пожалеть о вызове, брошенном СССР. А между тем даже самые упрямые скептики среди советских военачальников начали осознавать: победа в первой космической гонке человечества может стать для них решающим козырем.

Королева пока не слишком беспокоило, что Р–7 может оказаться неэффективной в качестве баллистической ракеты. Главное сейчас только одно: создать межконтинентальную баллистическую ракету – и сделать это первыми в мире. На такой компромисс ему пришлось пойти ради воплощения мечты о «Спутнике».

21 августа 1957 г. Королев лично наблюдал за очередным запуском ракеты Р–7, впервые оказавшимся успешным, на секретном ракетном полигоне в Тюратаме, затерянном в казахских степях. Через несколько месяцев, после небольших доработок, именно этой ракете предстояло вывести на орбиту первый искусственный спутник Земли.

Даже спустя более полувека легко представить, какое потрясение испытал мир от этой новости. Шок усилило советское информагентство ТАСС, поспешившее объявить о триумфе новой военной технологии, способной поразить любую точку планеты[27]. Несколько лет после запуска «Спутника» Америка дрожала от страха перед призраком советского ядерного удара,