Дракон и Некромант. Мой выбор - Ирина Савицкая

— Пройдет, — сказал он. — Тело помнит то, что пережило. Ему нужно время, чтобы понять, что опасность ушла. Не торопи его.

Он двинулся к выходу, но на пороге замер, бросил через плечо:

— Я вернусь через два часа. Если не хочешь меня видеть — скажи. Эльна передаст. Без обид.

И вышел, не дожидаясь кивка.

Лиссандра осталась одна. Цветы на подоконнике пахли сладко, свежо — как холодная вода после долгой жажды. Она не верила этому жесту. В Аспиде любая «забота» оказывалась ловушкой — теплый ужин перед новым ритуалом, мягкая постель перед долгим допросом. Тело помнило: каждое доброе слово — подготовка к боли.

Она взяла кружку, сделала глоток. Вода была прохладной, без привкуса пепла и металла. Никто не отравит, потому что это слишком глупо. Но руки все равно дрожали. Она поставила кружку на стол, прижала ладони к груди, чувствуя, как сердце колотится.«Не сжимайся, — сказала она себе. — Он ничего не требует. Просто дал цветы. Дурацкие цветы».

Она не знала, что с этим делать.

* * *

На второй день Кайден пришел без стука — она привыкла, уже не вздрагивала. В руках — чистая льняная рубаха, теплая накидка и кожаные сапоги на мягкой подошве.

— Примерь, — сказал он, кладя вещи на кровать. — Твои старые сожгли. В Аспиде они держали тебя полураздетой, чтобы холод быстрее забирал силы. Это не повторится.

Лиссандра хотела возразить — не от гордости, от привычки не брать чужого. Но он уже вышел. Не спросил «хочешь?», не сказал «надеюсь, подойдет». Просто взял и сделал. Как решал бы любой вопрос со своей собственностью. Но собственностью звучало грубо — скорее, со своей ответственностью.

Она надела рубаху. Та пахла сосной и дымом, длинные рукава пришлось подкатать. Сапоги оказались точно по ноге — будто кто-то снял мерку, пока она спала.

«Он смотрел, как я хожу? — мелькнула крамольная мысль. — Запоминал размер?»

Это пугало. Но и грело. Как цветы на подоконнике.

* * *

На третий день он забрал ее из комнаты. Не спросил — протянул руку ладонью вверх, прямо, без заискивания.

— Пойдем. Посмотришь, где академия.

Лиссандра замешкалась. Чужое прикосновение — еще вчера она шарахалась от любой протянутой руки. Но он не убирал ладонь, не смотрел с жалостью, не подгонял. Ждал. Как ждут, когда испуганный зверек перестанет дрожать и возьмет еду с руки.

Она положила свою ладонь на его. Пальцы холодные, но он сжал их мягко, без рывка. Просто повел за собой — медленно, давая время привыкнуть.

Они шли по коридорам. Кайден немного впереди — не чтобы вести, а чтобы первым встречать неожиданности. Лиссандра заметила: он сканировал пространство, чуть поворачивал голову. Прикрывал ее собой у поворотов, когда кто-то приближался. Не демонстративно — так, словно это было естественно, как дышать.

Во дворе стражник уронил копье. Лиссандра дернулась, сжалась, дыхание перехватило. Кайден не спросил «что случилось?». Просто встал с подветренной стороны, загородил ее спиной от источника звука, и продолжал идти, не меняя шага. Когда она выровняла дыхание, повернул голову, коротко спросил:

— Идем дальше?

Она кивнула. Не смогла вымолвить ни слова.

Они остановились у края террасы, где земля была темной, влажной, пахла перегноем и корой. Лиссандра опустилась на колени — сама, без приглашения. Провела пальцами по высохшему листу, стряхнула пыль. Под ним пробивался тонкий росток — бледный, еще не окрепший. В Аспиде она забыла, как пахнет живая земля. Там пахло только пеплом и старым камнем.

Она положила ладонь рядом с ростком, закрыла глаза. Тепло в груди откликнулось не рывком — тихим течением. Живая нить, которую она училась не рвать, а направлять, скользнула в почву. Корни отозвались слабой вибрацией — не чудо, просто узнавание. Тело вспоминало, как отдавать, а не только забирать.

Кайден стоял в стороне, не мешал. Но когда она открыла глаза, он оказался ближе — держал наготове кружку с теплой водой.

— Пей. Медленно.

Она взяла кружку. Пальцы все еще дрожали.

— Спасибо, — выдавила она. Не за воду. За то, что не спросил «как ты?», не полез с утешениями, не сделал вид, что понимает.

— Не благодари, — ответил он. — Не за что.

* * *

Она вернулась в комнату затемно. Тело ныло, голова гудела, но в груди не было тяжести. Она села на край кровати, расшнуровала сапоги. Дверь открылась без стука — она уже и не ждала иного.

Кайден вошел, закрыл за собой. В руках — стопка чистых простыней и шерстяное одеяло. Положил на стул, подошел ближе. Остановился в шаге.

— Ты все еще ждешь, что тебя ударят, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Я не ударю. И не предам. Но чтобы ты это поняла, нужно время. Я не тороплю.

Он протянул руку — не к лицу, не к плечу, а к краю ее рубахи, где воротник сбился, открывая старый след от обруча. Потрогал шрам — сухим, теплым пальцем.

— Если я коснусь — это не приказ. Просто вопрос. Ты можешь ответить «нет». В любое время. Даже если я уже раздел тебя.

Она не отшатнулась. Это было странно — тело не сжалось, не приготовилось к боли. Словно оно узнавало этот голос, этот ритм.

— Ты дракон, — сказала она вдруг. — Я слышала от стражников. Там, за гранью… у вас другие обычаи.

— Обычаи везде одни, — ответил он, чуть усмехнувшись. — Сильный защищает слабого. Но слабый не значит бесправный. Я выбираю тебя. Ты выбираешь меня. Если примешь — хорошо. Если нет — я уйду. Но пока ты здесь — я твоя стена. И это не обсуждается.

Он не ждал ответа. Наклонился, поцеловал ее в лоб — коротко, сухо, без нежности. Как ставят метку. И отстранился.

Лиссандра почувствовала, как что-то теплое разливается под ребрами. Не страх. Не покорность. Странное, забытое чувство — спокойствие.

Кайден сел на стул у противоположной стены и вытянул ноги, давая ей пространство, чтобы она не чувствовала давления. Расстояние было достаточным для свободы, но недостаточным, чтобы забыть о его присутствии. Он не смотрел на нее в упор, скорее, изучал трещины на каменном полу, давая время привыкнуть к тишине.

— Гильдия пересчитала пошлины, — начал он спокойным, ровным голосом, будто