Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

– Ага. Прямо места себе не нахожу, – съязвил, набирая номер Леськи. Зараза не ответила. – Пойду в отель.

– Давай-давай, приведи нам Олесеньку, – ерничал друг. – Без нее тут скучно.

В отеле поднялся в номер-люкс. Постучал. Раз. Другой. Успокоился, уловив шлепанье босых ступней о пол.

Дверь распахнулась, и мне стоило усилий сохранить на лице невозмутимость. Девушка явно только встала с постели. Длинные черные волосы растрепаны, на щеке след от подушки, бежевая хлопковая маечка обтягивает пышную грудь и едва-едва прикрывает трусы.

– Волков, тебе заняться больше нечем? – рассердил ее мой визит.

– Ты опоздала, – постучал пальцем по наручным часам. – Пятнадцать минут тебе на сборы. Жду в кабинете твоего отца.

– Кретин, – проворчала Леська, закрывая передо мной дверь.

Анатолий Савельевич был один и обрадовался моему приходу.

– Привет, Матвей. Проходи, располагайся.

– Я у вас Олесю подожду. Она в участок не явилась, проспала.

– С этой девочкой сложно, – вздохнул Куницын. – Но тут и моя вина есть. После аварии я так боялся за нее, что потакал всем капризам дочки, вот и выросла Олеся такой взбалмошной и недисциплинированной.

– Аварии? – дернулось в груди болезненно, стоило представить мертвую, окровавленную Олеську в разбитом автомобиле.

– Десять лет прошло, – прикрыл веки Анатолий Савельевич. – Олеся тогда подростком еще была. Пятнадцать только исполнилось. А мой старший сын права получил, повез мать и сестру кататься. Сразу на Ленинский проспект. Москва, сам понимаешь, какое там движение. Мальчик с управлением не справился. Сам погиб. Жена моя в реанимации скончалась. А Олеся чудом выжила. Из горящего автомобиля выбралась. Потом две недели не разговаривала ни с кем. Я чуть умом тогда не тронулся от всего этого и за ее рассудок беспокоился. С тех пор она и изменилась сильно. Раньше примерной девочкой была, а после той аварии буквально с катушек слетела. Знаешь, Матвей, она словно специально с судьбой играть принялась. И до сих пор все играет. Говорит, проживает жизнь за троих. Так-то…, – стер он тыльной стороной ладони слезу со щеки.

– Поэтому вы не говорите ей о своем романе с хозяйкой пекарни?

– Поэтому, – качнулся в кресле мой собеседник. – Даже не представляю, как она отреагирует. А у нас с Галей серьезно все. Мы, Матвей, в эти выходные женимся. В Москву специально летим, чтобы тут Олесе на глаза не попасться. Вернемся, перед фактом уже дочку поставлю. Иначе, боюсь, скандала не избежать. Здесь она нам свадьбу запросто сорвать может. Ты же видишь, какая она…

– Вижу, – поглядел на часы, прошло уже гораздо больше времени, чем я ей дал. – Пойду опять будить ее, – поднялся с дивана.

– Подожди, Матвей. Давай, по камере посмотрим. Олеся могла в ресторан спуститься, позавтракать.

Анатолий Савельевич включил нужную программу на компьютере, и на экране появилась четкая, совсем не зернистая картинка ресторана с записью в реальном времени. Олеська преспокойно сидела за столиком на двоих и жевала тосты с джемом. Я отвел взгляд от ее длинных ног, прикрытых лишь коротенькими джинсовыми шортами.

ГЛАВА 12. ОЛЕСЯ

ГЛАВА 12. ОЛЕСЯ

За столом напротив меня скрипнули ножки стула.

– Куница, а ты не оборзела? – настолько длинные ноги у Волкова, что он задел своим коленом мое. – Пятнадцать минут дал.

– Скушай блинчик, – пододвинула ему тарелку с двумя блинчиками, политыми сгущенкой. – Очень вкусные.

Как ни странно, Матвей скушал, причем, не обляпавшись. Я вообще заметила, он всегда выглядит опрятно, несмотря на род своей деятельности. Другие парни из Управления по большей части не слишком аккуратны в одежде.

– Лесь, чем больше ты прогуливаешь, тем больше отрабатывать придется. Каждый пропущенный час в двойном размере, – холодно взирал он на меня.

– Сдается, капитан, тебе просто самому хочется, чтобы я подольше перед твоими очами мелькала, – нравилось мне дразнить его.

– Слишком много чести, – забрал он у меня кружку с кофе и выпил мой напиток.

– А еще меня называешь борзой, – показательно взглянула с укоризной.

– Не забывай, кто из нас крупный хищник, а кто мелкий, – отставил Матвей чашку.

– Зато мех куницы ценится выше, чем волчий, – не осталась я в долгу.

– Пошли уже, ценный мех, – первым поднялся он, естественно, не предложив мне руки. Никаких манер.

– Для тебя все женщины индивидуумы второго сорта? – шла с ним рядом, принюхиваясь. Неплохой парфюм у капитана. – Или ты только ко мне так предвзят?

– В отличие от тебя, я не делю людей на первые и вторые сорта, – жестко отрезал он.

– Ну да-ну да. Я плохая, ты хороший, – плевать было мне на его мнение относительно моей персоны.

– Я не говорил, что ты плохая, – едва повернул он шеей, чтобы посмотреть на меня своими пронзительными карими глазами. – И себя не считаю хорошим. Просто мне не нравится, когда взрослые люди не желают отвечать за свои поступки. А ты взрослая, Олеся. Ты…

– Бла-бла-бла…, папочка, – перебила его. – Мы пешком пойдем? – заметила, что Волков не собирается заворачивать на парковку.

– Ходить полезно, а то растолстеешь, – поддел Матвей.

– А тебе какое дело, растолстею я или нет?

– Отстань, Куницына, – надоело ему со мной общаться. – Болтаешь и болтаешь без конца.

– Я на машине поеду, – повернула к своей пурпурной красавице. – Там кондиционер. Тебя подвезти?

– Ладно, – подозреваю, привлекло его наличие кондиционера.

Уже в машине я пожалела, что закрыла нас в салоне. Присутствие этого мужчины грозило поглотить меня. Его аура была слишком сильной, мужественной и, несмотря на наше противостояние, я продолжала думать о возможности переспать с ним, будто самка в течке, готовая дать самому сильному самцу.

Благо, ехать недалеко, несколько минут и моя пытка Волковым закончилась. У здания УВД, где сотрудники беспорядочно бросали свои и служебные автомобили, Матвей на меня наорал за то, что едва не тюкнулась в чужую тачку.

– Ну вот, поругал меня, и твой день прошел не зря, – вылезла из любимого Поршика.

Капитан не пошел в здание, остался курить во дворе с такими же дымящими, как он. А я, прежде чем приступить к уборке, разыскала Надежду Павловну, расплатилась с ней за чистку