Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

Я в полном восхищении пялилась на Волкова. Как он так все быстро понял? Обо всем догадался?

– Не так было! – вновь взвизгнула тетка. – Пашка с Михой поспорили, что нельзя палец одним махом разрубить, только распилить. Ну… Пашка, скот, взял и рубанул по пальцу моего Мишани. Мишка рассвирепел и тоже начал в него ножом тыкать. А дальше, как ты и сказал, начальник. А я ни при чем. Меня за что в тюрьму?

– За соучастие и сокрытие преступника, – рубанул Матвей. – Говори, где муж спрятался.

– К брательнику подался, – сдулась врушка и назвала адрес в пригороде.

– Добрыня, отправь наряд туда, – велел капитан. – А вы, гражданочка, с нами поедете.

– Не…, – начала было сопротивляться гражданочка.

Но Волков оставался верен себе и церемоний не разводил. Нажал на горло женщины, и та обмякла сразу. Он отволок ее к машине, запихнул на заднее сиденье.

– Матвей, – позвала и решила, если откажет, обратно с ними не поеду.

– Что, Куница? – плавился янтарь в карем взгляде, и я явственно представила себе сытого, матерого волчару, греющегося на солнышке, разомлевшего и вот с таким же янтарем в желтых зрачках.

– Я не смогу сесть рядом с этой…, – кивнула на автомобиль. – От нее воняет.

ГЛАВА 14. МАТВЕЙ

ГЛАВА 14. МАТВЕЙ

– Хорошо. Садись вперед, – в другой ситуации мог бы поиздеваться над ней, но не после того, как Олеська, очевидно, что сама того не сознавая, помогла раскрыть преступление гораздо быстрее, чем нам потребовалось бы времени, не ляпни она про подброшенный палец и не обрати внимания на отсутствие собаки.

Маргиналка находилась в отключке, пока мы везли ее в участок. Включенный на полную мощь кондиционер не спасал от амбре из перегара и немытого тела. После таких экземпляров всегда приходится вызывать службу дезинфекции, обрабатывать салоны автомобилей, камеры и допросные.

Добрыня припарковал машину, и Леська первой выскочила на улицу. Да уж… для ее величества подобное соседство, скорее всего, вызывает рвотный рефлекс.

– Олесь, – подбежал к девушке Петр из дознания. Петька постоянно крутился возле нее и таскал за ней все, что она вручала ему тащить. – Нам билеты на отдел выделили в летний театр. Бесплатные. Иллюзионисты выступают. Завтра вечером. Есть свободный билетик. Пойдешь?

– Куницына уже с нашим отделом идет, – оттеснил я ненужного тут ухажера и кивнул Олеське, чтобы топала в здание.

– Петенька, там увидимся, – подарила она парню надежду.

Вот же вертихвостка…

– Леш, – поймал я Горелова перед тем, как увести жену сторожа в допросную. – Ты чего-нибудь про билеты назавтра в летний театр слышал?

– Ага. У Тохи в дежурке можно забирать под роспись.

– Возьми на наш отдел. И на Леську, – попросил его. – И у Николая с Добрыней уточни, с супругами пойдут или без.

– Будет сделано, – привычно запустил Алексей пятерню в спутанные волосы и тут же убрал руку. Пока мы отсутствовали, он успел сгонять в парикмахерскую.

* * *

На следующее утро я был готов к тому, что придется вновь послужить будильником для моей сони-мажорки. Но Олеся неожиданно пришла вовремя. Правда, вновь в вызывающем наряде. На этот раз в алом комбинезоне с шортами выше колена и без каких-либо лямок. Тряпочка держалась за счет резинки над грудью.

– Странно, – заметил Добрыня, усаживаясь за свой рабочий стол. – Леся так плохо убирается в кабинетах, но туалеты при этом сверкают чистотой.

– Так она платит Павловне за чистку унитазов, – выдал я секрет Куницыной.

– Серьезно? – закатился басистым смехом Добрыня.

– Серьезно, – я улыбнулся, потому что и сам, когда узнал, смеялся минут пять, наверное.

Колька тоже не сдержался, прыснул.

– Находчивая она…, – мечтательно произнес Горелов.

Вскоре нам стало не до смеха. На нас скинули стремное дело, я поехал в тюрьму, а Коля с Добрыней на место преступления. Леша остался принимать звонки и синхронизировать получаемую информацию.

В отделение вернулся к трем часам, вслед за своими парнями.

Еще час потратили на обсуждение, сойдясь во мнении, что имеем дело с подражателем.

– И все-таки что-то не сходится, – тер я переносицу. – О том деле вообще не писали, исключили любую утечку в прессу. Откуда взяться подражателю?

– Давайте, Лесю позовем у нас убраться, и поговорим об этом деле, – предложил Горелов. – Она скажет чего-нибудь невзначай и направит по верному следу.

– Дожили, – заложил я руки за голову, раскачиваясь в кресле. – Ждем советов от поломойки.

– Волк, ну согласись…, – начал Добрыня.

– Соглашусь-соглашусь, – остановил друга. – Эта девочка неконтролируема, непредсказуема, безбашенна, но при том дьявольски проницательна.

– Так зовем? – вытащил Коля из тумбочки коробку конфет и поставил так, чтобы Леська ее непременно заметила.

– Ладно, уговорили, – взялся за мобильник, намереваясь звонить нашей неожиданной помощнице.

Да только звонить не пришлось, сама явилась.

– Мальчики, привет! – заиграл пыльный кабинет красками, стоило ей тут появиться. Я даже заметил, как Добрыня втянул живот, а Лешка выпятил грудь. – О… У вас сегодня конфетки.

– Угощайся, Олесь, – приманил девочку к своему столу Топольков.

– Спасибо, – отставила она швабру, принялась поедать конфеты и ожидаемо не смогла остаться не у дел. – Над чем работаете сегодня?

– Да вот, – охотно принялся выкладывать Добрыня. – Три года назад псих один объявился. Женщин убивал и снимал с убитых лифчики. Его поймали. Срок дали пожизненный, без права амнистии. А сегодня ночью идентичное убийство произошло. Так что, у нас два варианта. Либо подражатель. Либо в тюрьме сидит невиновный. Матвей сегодня был в тюрьме у осужденного.

– Ты интересовался, общается ли он со своими детьми? – задала мне Олеська, казалось бы, странный вопрос. Но я уже убедился, что ее мозг работает в некоем особом режиме, потому не проигнорировал.

– Почему так решила? – задал встречный вопрос.

– Ну как же…, – пожала голыми плечами девчонка, не замечая, как жадно уставились на нее все присутствующие в кабинете мужчины. Она была увлечена конфетами и пустяковой, на ее взгляд, болтовней. Леся не придавала значения своим суждениям и искренне радовалась, что ей позволяют