Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

– Мужик виновен, но хочет освободиться, что в его случае невозможно, – выстраивала Олеся звенья одной цепочки. – Единственный вариант для него, снять с себя обвинения. А как, если виновен? Только с помощью аналогичного убийства. Мол, настоящий убийца на свободе, а я тут сижу, без вины осужденный. Но кто же согласится на такую фигню, чтоб пойти убивать, да еще и снимать с жертвы лифчик? Только сын или дочь-подросток, болезненно переживающие папкину отсидку.

– У него сын, – побарабанил я пальцами по рабочему столу. – Парню восемнадцать. И он навещал отца в тюрьме.

ГЛАВА 15. ОЛЕСЯ

ГЛАВА 15. ОЛЕСЯ

Я крутилась перед зеркалом, подбирая наряд для похода в летний театр. Размышляла над тем, что услышала на заднем фоне во время телефонного разговора с отцом. Он уже в Москве и остановился в моей квартире.

Отец в столицу наведывается редко, так как прочно обосновался в курортном городе своей юности. Я позвонила, узнать, как долетел, и до моих ушей явственно донесся капризный детский голос. Папа спешно сменил локацию, и ребенка не стало слышно. Можно было бы списать на работающий телевизор или на массу других вариантов, но…

Неужели папа потащил с собой в Москву булочницу с ее бесячим отпрыском? У папы все-таки роман? Неужели после моей роскошной мамы он связался с этой плебейкой? Догадка невероятно злила меня. Как он мог? Как мог забыть маму?

Тяжелые, злые мысли расползались ядом по венам, но не влияли на выбор платья.

– Выгляжу отлично, – намазала губы коралловой помадой. – Волкова удар хватит.

Мое бежевое кружевное платье струилось в пол и никак не маскировало нижнего белья. Платье – вызов, для смелых и уверенных в себе девушек.

Волосы убрала в гладкий высокий хвост. Босоножки коралловые. Каблук соответствующий.

– Но ты, капитан, все равно будешь возвышаться надо мной, – нарисовался в голове образ Матвея. Такому только жерди-модели подойдут. Сколь же в нем росту? Точно больше двух метров.

Мой мобильник завибрировал.

– Помяни черта, он и появится, – нажала пальцем на кнопку громкой связи.

– Куницына, через десять минут представление начинается.

– Переживаешь, что не приду? Соскучился? – поддела его.

– Не льсти себе, – различила усмешку в голосе Матвея. – Твой билет у меня. Ждать больше пяти минут не стану.

Я подъехала к летнему театру через пятнадцать. И капитан ждал меня. Красная искорка сигареты освещала его лицо в вечерних сумерках. Завидев меня, он выдохнул облако дыма, выбросил окурок и затушил его ботинком.

– Ты определенно не из экологической полиции, – подошла к нему.

– А ты явно не монахиня, – бесстрастно разглядывал он мой нескромный наряд.

– Дашь мне мой билет? – остановила порыв взять Волкова под руку.

– Пойдем, – развернулся он ко входу в шатер.

– Тебя манерам не учили, капитан? Например, даму вперед пропускать, – не нравилось мне чувствовать себя собачкой, бегущей за хозяином.

– А ты не дама, – отрезал хам. – Ты маленькая девочка, жаждущая всеобщего внимания.

– Кретин, – толкнула его при входе в зал и, углядев два свободных места возле Лешки Горелова, походкой королевы прошествовала к первому ряду.

– Ты немного пропустила, – улыбнулся мне Лешка. – Один номер всего.

– А ты чего в очках? – не замечала прежде, чтоб он носил окуляры.

Справа от меня продавилось кресло под весом Волкова, я не повернула головы в его сторону.

– Близорукость, – шепнул Лешка. – Слабая степень. Я хорошо вижу, но вот мелкие детали могу и не различить, потому и надел очки на представление. Иллюзионисты все-таки выступают, хочется все разглядеть.

Шоу было прикольным. До тех пор, пока один из иллюзионистов не решил вовлечь в свои приколы зрителей. Артист спустился со сцены и ловко снял с Горелова очки.

– Реквизит нужен, – сунул фокусник чужую вещь в шляпу-цилиндр.

– Не забудьте вернуть, чтобы я и дальше смог смотреть спектакль, – вежливо сказал Лешка.

Меня возмутила беспардонность иллюзиониста. А если бы Леша вообще без очков не видел? А вдруг они стоят три его зарплаты? Человек бережно следит за дорогой и важной вещью, а кто-то вовсе не бережно кидает их в общую кучу реквизита. И вообще… это просто наглость – брать без спроса.

Актер уронил свою шляпу. Лешины очки спланировали на дощатый пол, одна из душек отлетела.

– Упс…, – развел руками растяпа.

Вот тут мое негодование уже не могло кипеть под закрытой крышкой. Я подскочила, подобрала юбку платья и ринулась на сцену.

– Ну-ка! Что еще за упс! – схватила мужика за лацканы блестящего фрака. – Компенсируйте ущерб! Вы знаете, чью вещь испортили?

– Чью? – ошалело глядел на меня иллюзионист.

– Полковника Горелова! – повысила я Лешку в должности.

– Господа! Надо срочно исправлять ситуацию, – пытался держать мужик лицо перед притихшей публикой. – Мы же не можем лишить полковника зрения.

– Не можем! – это Петенька выкрикнул. Умница какой. Что в участке мне помогает, что здесь.

– Да… Давайте компенсацию полковнику Горелову! – пробасил Добрыня.

Коля Топольков тоже хотел что-то крикнуть, но явно сдержался из-за брюнетки, прижимавшейся к его боку. Миловидная, абсолютно не умеющая одеваться. Надо бы попросить Кольку познакомить меня с его женой, научу ее всяким штучкам, доступным любой женщине даже при малом бюджете.

– А вот и компенсация! – выкрикнул иллюзионист и извлек из кармана своего фрака абсолютно целые очки.

В зале робкие аплодисменты сменились на бурные. Скоморох воспользовался шумом и зашипел:

– Девушка, отцепитесь от меня и сядьте уже на свое место. Это просто фокус. Все с очками в порядке, – сунул он мне Лешину вещь в руки. – Отнесите своему полковнику Горелову.

– Подставное лицо в следующий раз в зал садите, – огрызнулась я и гордо направилась к ступеням.

Лешка подбежал ко мне, подал руку.

– Ты настоящий джентльмен, – похвалила его.

– Лесь, за меня еще в жизни никто так не заступался, – водрузил Леша свои очки обратно на лицо.

– На самом деле я опростоволосилась, – не переживала по этому поводу, быть в центре внимания мне не привыкать. – Ты же видел.

– Это не важно, Лесь, – волнительно произнес Горелов. – Ты просто потрясающая девушка.

Он подвел меня к нашим местам, но я не стала садиться.

– Надоело мне