Метроном - Михаил Абрамович Дынкин

из лития.Возникает чувство, что все мосты сожжены,что с «мёд-пиво пили» едва ли чего получится.И кому есть дело – жиды они, не жиды,если смерть – их единственная попутчица?»Вот придёт же такое в голову или в две,хорошо хоть третья свободна от этих глупостей.Он глотает слёзы и открывает дверь.Долго стоит над пропастью.И покуда бездна кажет своё нутро(здесь – дракон метро, там – катакомбы ужаса),лёгкий пух его головы(да, собственно, сразу трёх)облетает под шквальным ветроми в пепельном небе кружится.

«Помнишь, драконы были с твою ладонь…»

Помнишь, драконы были с твою ладонь,а вурдалаки пили лишь молоко?В старом камине чревовещал огонь.Сад бороздили искорки светляков.Вечером тихо, разве зудит комар.Утром спокойно, жаль покидать постель…Зря ты достала с полки тот гримуар,где даже буквы сделаны из костей.Подписи духов, дерево пентаграмм.А на гравюрах – Башня, Жонглёр, Дурак.Сизые тени скалятся по угламкаждой страницы, будто бы катафалкскоро приедет и заберёт нас всех.– Здравствуйте, дети! Время начать игру!С этой-то ночи снится мне жуткий смехза частоколом из вознесённых рук.Я просыпаюсь, губы мои в крови,и, чертыхаясь, к двери иду с трудом.А за окошком, над полосой руинносится ящер величиною с дом.

«Как уплыл Иван за четыре глубоких майи…»

Как уплыл Иван за четыре глубоких майи,села ждать его прекрасная дева Марья,да не дождалась (такая, наверно, карма)и вступила в связь с потомственным магом Карлом.Вот живут они не хуже других, а что им?Вызывают духов, задёрнув на окнах шторы.А в иные дни смотрят в кристалл волшебный.А в кристалле том ходит Иван по щебню.Кличет птицу Рух – прячется Рух, двурушна.Всё, что есть вокруг – видимость, дым, ловушка.В рукаве кинжал, ждёт за углом наёмник.Погребён Иван в птичьих глазах зелёных…Скажет Марья: стоп! Сбросит халат атласный.Оставайся, Карл (он бы и так остался).На кровать костьми лягут они, обнявшись.Птица Рух летит, сносит в полёте башни.

«Ой, гуляли мы да так, что теряли шапки…»

Ой, гуляли мы да так, что теряли шапки,по замёрзшему городку в голубом кристалле.И бежали за нами следом шлюхи и попрошайки.Мы же говорили: «Сгиньте, чего пристали?»Впрочем, шлюх иной раз-то и привечали.Не кривись, старик, дело-то молодое.Снег летит, а кровь горяча и гуляк качает,будто сам Борей носит их на ладони.Наш корабль в порту носом клюёт, а жёныткут один на всех километровый саван.Был ты взвешен и найден лёгким, а стал тяжёлым.Поморгай теперь выклеванными глазами,глядя как луна в море ныряет чайкой,как бежит ночной поезд по виадуку…Шлюхи и бомжи рвут твою плоть на части,превращаясь в стаю голодных духов.

«Как ходил сам не знаю кто, но ходил под стол же…»

Как ходил сам не знаю кто, но ходил под стол же.А как вырос, достал обрез и драконов валить пошёл,потому что шальная ведьма в змеиной кожезавладела несчастной его душой.А драконы, они что ящерицы с рогами.Нет в драконах особой пользы и нет вреда.И от этих мыслей идёт голова кругами,и на каждом круге сгорает он от стыда.У драконов глаза – агат и смешные пасти,изумрудная чешуя, петушиные гребешки.Всё умение в них вложил гениальный Мастер.И по правде-то говоря, не рога у них, а рожки.Сам не рад, он бредёт сквозь сад,машет ведьма ему с балкона.И как будто трубит рожок у него в ушах:«Возвращайся-ка ты назад, потому что убить дракона —всё равно что убить себя».И по тёмному небосклонуизумрудным бежит гекконом его душа.

Кентавр

По столице лапифов проводят пленённых кентавров.Высыпает на улицы праздная чернь, и летятв человекоконей помидоры. Грохочут литавры.И орлы на знамёнах сжимают в железных когтяхчерепа лошадиные. Едет в своей колесницегенерал-триумфатор, сверкает брони чешуя.Это снится тебе, потому что не может не сниться.Это старый позор заползает тебе под ресницы.И хохочет сапожник, и корчит гримасы швея.А проснёшься – гремят проржавевшие толстые цепи,и течёт с потолка, и бежит по лицу таракан.Никогда не вернуться тебе в материнские степи,по которым табун твой, травы не касаясь, скакал.Но и это лишь сон, ибо нет на Земле ни лапифов,ни кентавров, а только сновидец, который нигде;только выдох и вдох над густой паутиною мифов,пузыри на воде, только лишь пузыри на воде.

Баллада о Граале

философский ли камень скатился с душиржавый рыцарь хохочет в клубах анашиотражаясь в трофейном Граалещиплет кралю в портовом сералепосмотри на меня, я герой Ланцелотистребитель драконов, воздушный пилотштурмовик из отряда Артурапоглядит и оскалится, дурамол, видали мы ваших и прочих других…оплетают белёсые руки пургикорпуса кораблей на приколеотвернулся – обиделся что ли —Ланцелот, отрывая Грааль от столапротыкает запястье стрела не стрелано какой-то предмет постороннийразмывается профиль воронийсквозь него проступает змеиный анфасвот тебе и история – скажешь, не фарс?– ничего не скажу, потому какэто я развлекаюсь из лукаэто я, если хочешь, воздушный пилотистребитель фантомов, которые вот:лжегерой и портовая краляотойди, говорю, от Грааляржавый рыцарь хохочет, но только инойястребиные крылья сложил за спинойпобедитель финального тураштурмовик из отряда Артурадемонический праведник новой волныон вернулся с Четвертой Драконьей войныбез разбору своих побиваша —никому не достанется чаша!

«ночью голуби гулили, гуглили весну…»

ночью голуби гулили, гуглили веснуехал рыцарь на павлине, пика на весупревратился в старикана с профилем орлаобошёлся без стакана, выпил из горлато ли сомы, то ли крови, то ли не поймуникого не стало в доме, всё теперь емудостаётся, даже белый голубь, перья клёши его голубка Белла, и голубчик тожстарикан с губой отвислой; не анфас, а фарсв этой сказке нету смысла, до свиданья, ГансХристиан, а также Льюис Кэролл и т. п.засыпает русла улиц серый пепел, пе-пел и я на сайте «дискотека точка ру»пел, пока не провалился в кроличью норусколько смертных там томится и не передатьпусть придёт крестовый рыцарь и земле предаст

Красная линия

Вишнёвый сад

Потоп

Крокодилы и прочие звери открывают дубовые двери.Крокодилы идут впереди,потому что а вдруг что случится?                        Крокодилы осмотрятся – чисто,и кричат остальным: заходи!И заходят повзводно, попарно ягуары, кроты, капибары,заполняют громоздкий ковчег.Наступает тяжёлое время. Может быть, виноваты евреи.Может быть, вообще человек.Ветхий Днями глядит из окошка;                        на коленях крылатая кошка,вместо шарфа – ручная змея…А потом начинается ливень.                        Буря хвост распускает павлиний.И уходит под воду Земля.То-то Ной всё не может просохнуть.                        Всюду волн изумрудные сопки.Ветхий Днями и сам уж не рад.Голубь в город летит за винищем.                        И торчит из пробитого днищаострый стержень горы Арарат.

«Который день летит почтовый голубь…»

Который день летит почтовый голубь,нагуливает сон и аппетит.И море Чёрное подкатывает к горлу,и списками проскрипций шелестит.Под сенью граций слёг старик Гораций,а некогда считался светским львом.Ахейцы пали жертвою инфляции,хотя и разорили Илион.В Египте путч, в Европе сарацины.Прекрасен август, но смотри, Лициний —почтовый голубь рухнул между строк.Там осень расставляет запятые,летят над парком письма золотые —возьми себе, ведь ты не Фемистокл.

«Они назвали Новым Вавилоном…»

Они назвали Новым Вавилономсвой старый город, вышедший в тираж,с его нелепой башнею наклонной,похожей на вознесшийся гаражв сплошных лесах и каменщиках пьяных.Кругом подъёмных кранов журавли.Над башней – небо, всё в воздушных