Метроном - Михаил Абрамович Дынкин

загорается третий глаз,всем становится ясно: Ян – настоящий тормоз.А потом его мотоцикл набирает скоростьи взрывается в перспективе, что твой фугас.Полный бак бензина, чёрная кожа, шлем.Остаётся только сизый шипучий шлейф,только встречный ветер и перекаты рёва.По зелёным щупальцам, сжавшим руль,пробегают искры. Колёса рвутмолодую ночь, контур её неровный.Тормоз или нет, а вернётся домой с медалью…Инь включает свет, расшнуровывает сандалии.Низкий вырез платья, три голубых груди.Инь сама не знает, как она хороша.Вот она сияет комнаты посредии, взбивая воздух, крылья её шуршат.Я лежу в курильне, чувствуя лёгкий кренв голове, срастающейся с подушкой.И приходят души с книгами перемен.И галдят все разом. Я затыкаю уши…Ян кладёт на тумбу мотоциклетный шлем.Инь снимает платье, долго стоит под душем.

Колония

Говорят, что ветер усилится, а дождь перестанет,что прибудет корабль с Сириусас новыми колонистами.Мы не слушаем эти сплетни, потому что давно устали.Мы слушаем пианиста.Ждём, когда он закончит, бросаем жребий —кто из наших поджарит лабуха.Голубое солнце кружится в красном небе,выпуская шасси из радуги…Иногда над нами пролетают мысленные деревья,в турбулентных зонах закручиваясь в спирали.Хорошо, что защитный купол накрыл деревню,ибо раньше многие умирали,по пути из грубого тела в тонкое.Физики объясняли, но я запамятовал —в чём тут суть… Что-то связанное с потокамиквантовыми.Жребий брошен. Сегодня я буду Избранным.Пианист играет из рук вон плохо, иостаётся подняться с места и выжечь призмоюкаждую из голов его.

Другой

Никто не заметил случившихся с ним перемен.Встречали с оркестром. Позднее взволнованный мэрвручал ему орден. Потом уже, лёжа в постелис холёной женой, погружаясь в заслуженный сон,Крис Блэк закричал, и Другой закричал в унисон,очнувшись в чужом, инстинктивно напрягшемся теле.Жена не проснулась (верней, притворилась, что спит).Крис вышел на кухню, смешал кока-колу и спирт,зажёг сигарету, но легче герою не стало.Другой между тем изучал обстановку, емуещё предстояло из памяти вытеснить тьмуи вытечь наружу. В окне голубели кристаллыкосмической станции, к ним примыкала стена…Крис выстрелил в сердце, и в то же мгновение на —клонившись над трупом, стаканом, столом, пистолетом,Другой засмеялся, чего до сих пор не умел.Никто не заметил случившихся с ним перемен,а если заметил, то вряд ли расскажет об этом.

Гонки во времени

Обогнав на корпус главного конкурента,Дик закладывает вираж и, вписавшись в тридцатый век,пролетает над изумрудной дорожной лентой,над мобильной лентой, вплывающей в фейерверкголубых огней, смешанных с золотыми…Дик сжигает время, движется всё быстрей,и ему навстречу мчатся сады, пустыни,киноварь и охра, острые спицы стелл.Тридцать пятый, сорок второй… Но пора, наверно,закругляться, то есть резко замкнуть кольцо.Поднимаясь в темя и надувая вены,кровяные змеи жалят его в лицо.И оно горит. И под Диком – одни руины.И в спортивных барах бесятся игроки…Он ещё успеет увидеть колонны Рима,Карфаген и Спарту,в алые уголькипревращаясь.То ли перемудрил с орбитой,то ли въехал в область хронопластичных зон…И машина Дика мощным метеоритомс залихватским свистом падает в мезозой.

«Вышли семеро из ларца и пошли на Фивы…»

Вышли семеро из ларца и пошли на Фивы.Заплутали в медной трубе, захлебнулись в воде, сгорели.А потом воскресли и даже снимались в фильмахпро войну, да что я, вы же небось смотрели.Есть альтернативные варианты.Вышли семеро из ларца да легли по лавкам.Каждый дышит с помощью аппарата.Вместо лиц – смартфоны.Лежат и считают лайки.Или вот ещё: вышли семеро из ларца изапрягли коней, выпили сок агавы,а потом сакэ. Оружием побряцалии айда защищать деревню от опричников Токугавы.Ну и, так сказать, для полноты картины:вышли семеро из яйца (мирового что ли?),в головах – титановые пластины.Звездолёт оставили на приколе.И пошли в Москву, бластерами обвесясь,весь боезапас расстреляв по ходу.Жириновский-6 и Медведев-10ждут с хлеб-солью их, выгибая хорды.

«это радиосводка последних событий…»

это радиосводка последних событий:на родную страну наступает Кондратийи Верховный Хранитель, затянутый в кительулетел за границу на госаппаратепаникёров приказано брать неживымибонз вывозят на конспиративные дачив Змеегорске военный завод заложилиа по пятой колонне колония плачет(несмотря на эпоху великих свершениймутят воду отдельные мелкие души)покупайте улучшенный сорт вермишелирукотворной лапшой украшающий уши…о погоде: осадки скорей щелочныечем кислотные, солнце в устойчивых фазахрадиация в норме, точнее почти, новыходите на улицу в противогазахберегите себя, и вообще – берегитесьплоть подвержена тленью, но память бессмертнавы прослушали сводку последних событийподбираем синонимы к слову «последний»

«Ловит дух мертвецов на живца…»

Ловит дух мертвецов на живца.                    Шепчет рекам туман: «С лёгким паром!»Не ракита стоит у крыльца,                    а ракета с роскошным загаром;в смысле, вся обгорела, войдя                    в атмосферу – увы визитёрам.Длиннопалые люди дождя                    разбрелись по пустующим сёлам.Отливая стальной синевой,                    простучали облезлые стены.Чья собака, сбиваясь на вой,                    то скулит, то трясётся всем телом?Чья собака? Понятно, ничья.                    Это ветер, с воздушного фронтаворотившись, ревёт в три ручья,                    рвёт листвы пожелтевшее фото.А потом наступает зима                    на хвосты разжиревшим воронам,и вращается в глотках земля                    на предмет круговой обороны.

Фиолетовая линия

Внеклассное чтение

Картина

Мы стоим у картины, в которой стоим у картины,где стоим у картины… Какая-то бездна картин,повторяющих нашу обычную, в общем, квартиру.Я (мужчина в зелёном), ты (женщина в красном), и Тимв тёмно-синей матроске, и кот в рыжеватой шубейке;и приземистый стол, и скелет в долговязом шкафу;даже дворик в окне, по которому к серой скамейкековыляет старуха, горластая фурия, фу…Отвернись, не смотри. Но стоим отчего-то и смотрим.Всё течёт с потолка бесподобная ляпис-лазурь.А мужчина грустит, да и женщина что-то сегодняулыбнуться не в силах, и Тим вытирает слезу.– Не пугайся, сынок. Мы проснёмся быстрей, чем исчезнем.Соберёмся на кухне, сначала покормим кота…И на этих словах белый Lexus срывается в бездну.Видишь алую точку на самом краю полотна?

Форточка

Мужчина курит в форточку с отсут —ствующим видом на огонь заката.А по бульвару грузчики несуттакую околесицу, что как-тоне по себе. «Похоже на рояль,расстроенный погодою нелётной,или комод, но сколько ни роняйслова на ветер, остаётся плотнымрабочий график», – думает герой,запутавшийся в мыслях безнадёжно.Жена гремит тарелками порой,что означает – муж из кухни долженубраться или, может быть, помочь…Нет, всё же предпочтительней убраться.Проходит час. В затылок дышит ночь.По небу туча проплывает брассом.«Через неделю – Старый Новый год.Ещё через неделю – Новый Старый…» —глаза его слипаются, и вот,почувствовав смертельную усталость,мужчина отправляется в постель.(А кажется, что едет до конечнойв автобусе, чьи окна, запотев,ничто перелицовывают в нечто.)

Джон

У Джона бывает неясное чувство,что он человек, а не плюшевый ящер.Но быть человеком большое искусство —с бутылкою пива, уставившись в ящик,сидеть на диване, почёсывать пузо(всё это часами), как делает Дональд.А в пузе темно, неприятно и пусто,поскольку Патрисия плохо готовит.Да что с неё взять, истощенной и мрачной —работа и дом, огородик и кухня?(Хоть есть и отдушина – злая собачкас глазами, подобными паре окурков.)Их старший, студент, возвращается поздно,когда возвращается. Если не пьяный,торчит в соцсетях, но какая в том польза?Боюсь, никакой. А зовут его Яном.Джейн (младшая) Джона не балует вовсе;забросила в угол и возится с куклой.За окнами вечная поздняя осень —продрогшие клёны и голуби в куртках.Всё будто бы залито чёрною тушью.Вечерний трамвай пожирает примата…Лежит на полу динозаврик из