Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

Дорога на гору Благодать. 1891

Изображение безлюдной природы характерно почти для всех эпических пейзажей Васнецова. Но следует подчеркнуть подлинно гуманистическую сущность этих картин. За исключением всего двух-трех картин, пейзажи Васнецова, несмотря на несколько суровый характер их сюжетов, не вызывают в зрителе ни уныния, ни страха, ни чувства одиночества. Глядя на величавые реки, огромные деревья, бескрайние дали и древние горы, зритель ощущает гордость за свою родину, за ее богатство и беспредельность просторов. Эпические пейзажи Васнецова пробуждают большие и красивые чувства, чего никогда не может сделать искусство, лишенное гуманистического начала.

Здесь уместно остановиться на одной из сторон творчества Васнецова периода расцвета его искусства. Отличительной чертой пейзажей Васнецова 90-х и 900-х годов является их ярко выраженная «картинность» в лучшем смысле слова.

В истории пейзажной живописи в период идейного упадка искусства этюд, как правило, начинает приобретать самостоятельное значение, вытесняя законченные пейзажи-картины. Неясность целей искусства и душевная опустошенность заставляли художников уходить с пути создания пейзажей большого смыслового значения и обращаться к изображению случайных уголков природы. Правда, иногда и этюды, как это можно видеть во многих произведениях Поленова и Левитана, обладают всеми достоинствами пейзажа-картины, но в этом случае они не носят специфически этюдных особенностей, становясь картинами, написанными непосредственно с натуры. Но этюды с натуры остаются большей частью просто этюдами, беглыми зарисовками природы, в которых художник старается запечатлеть тот или иной поразивший его момент из окружающей жизни.

Тайга на Урале. Синяя гора. 1891

Естественно, что выдавать подобные рабочие зарисовки за законченные произведения искусства художник может лишь в том случае, если у него отсутствуют необходимые силы для создания пейзажей-картин, наполненных глубоким идейным содержанием. Но это на первый взгляд ясное положение не всегда бывает таковым в действительности. Имеется немало примеров, когда и большие картины, написанные в мастерской, даже и не пейзажного содержания представляются просто увеличенными этюдами, причем в таком случае они, как правило, уступают последним в свежести восприятия, теряют те положительные качества, какими обладают непосредственно наблюденные этюды. Это можно увидеть и в отдельных произведениях Васнецова, например в большом пейзаже, написанном в Париже, «Бульвар Монсури». Картина носит явный характер этюда. Художник не сумел проникнуть в ней дальше внешней стороны парижского городского пейзажа.

Как уже говорилось, большинство лучших пейзажей Васнецова является пейзажами-картинами, и это не случайно. Художник-демократ Васнецов стремился в своих пейзажах выразить волнующие его чувства патриота и гражданина. Естественно, что столь серьезные задачи не могли бы быть разрешены им вне рамок монументальной картины.

Если в первых пейзажах Васнецова, подобных «Серенькому дню», можно усмотреть идейную близость художника к ранним передвижническим пейзажам М. К. Клодта и другим представителям критического реализма в пейзаже, то уже в «Родине» звучит совсем новое восприятие родной природы. Здесь также много грустной задушевности, но необозримые просторы, быстро несущиеся облака и перемежающиеся пятна света и тени — все вместе, включая и композицию картины и ее цветовое разрешение, оставляет в зрителе ощущение приподнятости, определенной гордости за эту пустынную, столько выстрадавшую, но не смирившуюся и только словно застывшую и скованную на время страну. Не трудно понять, что столь сложное и в какой-то мере патетическое настроение немыслимо было бы выразить в пейзаже-этюде.

Лес на горе Благодать. 1891

Обращаясь к пейзажам Васнецова периода расцвета его дарования — «Кама», «Сибирь» и другие, — можно увидеть, что в них художник становится подлинным мастером пейзажа-картины, которая вполне может соперничать по глубине и силе воздействия на зрителя с лучшими картинами исторического и портретного жанра.

Не безинтересно на конкретном примере проследить, какими изобразительными средствами достигает Васнецов в пейзаже монументальности и строгости формы.

Если позволительно сравнение живописи с музыкой, то «Каму» 1895 года можно сравнить с торжественной симфонией, посвященной русской природе. Немного мы знаем пейзажей, равных «Каме» по эпичности и силе воздействия на зрителя.

Спокойно и величаво течет Кама между лесистыми берегами. Красота золотой осени навевает на зрителя задумчивое настроение. Пологие горы окутаны утренним туманом, поднимающимся от воды. Кажется, будто река дышит.

Огромная сила ощущается в застывшей подвижности пейзажа, в угрюмой тишине суровых берегов, в медленном течении воды. Люди бывают здесь редко. О пребывании их на берегу свидетельствуют шалаши и срубленные деревья. И кажется, что шалаши со временем разрушатся, буйный молодняк покроет вырубленную просеку, а Кама будет все так же величественно и торжественно катить свои тихие, задумчивые воды.

Простота и уравновешенность композиции придают пейзажу эпическое спокойствие. Расположенные несколько по диагонали река и гряда гор создают впечатление медленного течения воды. Все неподвижно, и в то же время все живет напряженной внутренней жизнью пробуждающейся утренней природы.

Это напряжение достигается контрастами, на которых построена картина. Легкое светящееся и переливающееся уральскими самоцветами небо на востоке противопоставлено тяжелой, написанной в притушенной цветовой гамме земле. Темные, строгие силуэты елей контрастируют с отражающимся в реке рассветным небом.

Урал. 1881

В цветовом решении картины преобладают спокойствие, уравновешенность всех ее частей, при которых напряжение отдельных цветовых пятен, сюжетно осмысленных, подчинено общему строю повествования. Тончайшие нюансы коричнево-красных и густозеленых тонов земли получают еще большую выразительность при сопоставлении с золотом осенней листвы. Теплый цвет неба, отливающего перламутром, переходит в холодноватосерый тон, который перекликается с голубым дымком, поднимающимся над шалашами. Надломленная березка в правом углу, выделяясь на фоне буро-красных кустов, дает напряженный аккорд белого цвета и как бы уравновешивает по цвету и тону светящееся небо в противоположной части картины. Это соединение общей уравновешенности больших контрастов и до предела напряженных пятен создает ощущение скрытой внутренней жизни природы, которая так захватывает зрителя.

Художник тщательно выписывает листву деревьев первого плана. Застывшая на фоне неба и темной зелени, она создает в пейзаже впечатление той неподвижности и тишины, при которой бывает слышен шелест падающих листьев.

Широкими, сильными мазками пишет художник кусты и деревья. Мазок никогда не бывает безразличным и вялым. В картине все направлено к тому, чтобы пейзаж был содержателен, чтобы зритель мог почувствовать его большое идейное значение.

Дебри Урала. Уренга. 1894

Горное озеро. Урал. 1892

Выше говорилось о картинности лучших пейзажей Васнецова, ставящей их в одни ряд с выдающимися произведениями реалистической живописи. Но