Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

Нужно отметить еще и второе звено, связывающее эпический пейзаж Васнецова с народным эпосом. В сознании русских художников-пейзажистов, в том числе и Васнецова, природа всегда была связана с жизнью народа, с его историей, его многовековой культурой, с живым, доныне бытующим эпосом.

В высшей степени гуманистическое понимание связи необъятной природы с жизнью народа неизбежно должно было привести русских пейзажистов к созданию эпических произведений, изображающих ту природу, среди которой могли жить Илья Муромец, Степан Разин, Иван Сусанин и где мог родиться и вырасти русский народ-богатырь. Интересно в этой связи отметить и тот факт, что пейзаж в «Трех богатырях» В. М. Васнецова также несет черты подлинной эпичности.

* * *

В 1896 году А. М. Васнецов едет на Кавказ. Это путешествие поэтически описано им в дневнике «Поездка к Эльбрусу», опубликованном в 1897 году в журнале «Детский отдых» (свой рассказ художник сопровождает рисунками, выполненными во время поездки). Васнецов тонко и проникновенно описывает величественную природу Кавказа, находя для этого самые восторженные выражения. Несколько позже он писал по поводу поездки: «На Кавказе я был однажды, в 1896 году. Всходил на Малкский ледник Эльбруса, жил в Дарьяльском ущелье на станции Казбек, был в Тифлисе и проехал по плодородной Кахетии. После Урала и Крыма Кавказ произвел на меня своим величием неотразимое впечатление — снежные вершины и ледники, то теряющиеся в движущихся громадах облаков, то ослепительно блестящие на синеве неба, ущелья, пропасти, скалы, освещенные кровавым заревом заката, степные предгорья, как гигантские застывшие волны, заросшие азалиями»[43].

Озеро в горной Башкирии. 1895

В отличие от малоплодотворной крымской поездки, путешествие по Кавказу дало художнику кроме массы этюдов ряд тем для картин. Величественная кавказская природа оказалась ближе художнику, чем Крым. «Поездка на Кавказ, — писал Васнецов, — дала мне возможность видеть проявления стихийных сил природы в их кульминационном пункте. Нагроможденные друг на друга скалы, пропасти, вечные снега и тучи, ползущие по скалам, дали мне темы для картин»[44].

Из кавказских пейзажей наиболее известны «Кавказ», «Ледники Кавказа», «Эльбрус перед восходом солнца» и «Дарьял».

В «Эльбрусе» — ослепительный блеск вечных снегов, покрывающих двуглавую вершину, окутанную легкими прозрачными облаками, светлое спокойное небо и переливающиеся на солнце глыбы ледников у подножья вершины. Это — царство льда и безмолвия.

Баллада. Урал. 1897

В «Кавказе» — волнистая цепь главного Кавказского хребта с надвигающимися из-за гор клубящимися серыми тучами, скупая растительность на горных склонах. Картина дана в сдержанных зелено-коричневых тонах; горы и облака — вот все ее содержание.

В «Дарьяле» горы заполняют картину до самого верха. Над бешеным горным потоком клубятся пары брызг и пены. Здесь властвует Терек, стиснутый грядами суровых, почти черных скал.

Во всех этих картинах Васнецову удалось убедительно показать суровую и величественную красоту горного Кавказа, избежав при этом внешней эффектности и красивости, которые зачастую встречаются у пейзажистов при изображении южной природы.

В 1898 году Васнецов отправляется в заграничное путешествие. «Еду за границу. Еду нельзя сказать, чтобы с увлечением, но больше так, по долгу службы — нельзя художнику не видеть западное искусство»[45], — писал Васнецов брату Аркадию Михайловичу в Вятку.

Поселившись в Париже, Васнецов знакомится с достопримечательностями города, внимательно изучает музей Лувра, посещает выставки современного искусства. Художника поражают чистота и свежесть красок художников-импрессионистов, но принципиальные установки их искусства остаются для него чуждыми.

В семье Васнецова сохранилось несколько этюдов парижского периода. В одном из них — «Бульвар Монсури и железнодорожный вокзал», — написанном из окна мастерской, видна панорама современного Парижа: крыши домов, бульвар, затерянный среди серых зданий и дымящихся вдали паровозов парижских окраин. Художник не нашел выразительных средств для изображения прославленного города. В этюде преобладают серые цвета, и даже зелень бульвара поблекла от копоти и пыли.

Из Парижа Васнецов направился в Рим, затем «поехал в шумно крикливый и яркий демократический Неаполь, оттуда в Помпею, молчаливую и грезящую снами прошлого, отсюда подымался верхом на лошади на дышащий серой Везувий… из недр кратера которого несся рокочущий рев, то усиливающийся, то ослабевавший»[46]. У подножия Везувия, увязая в глине, восхищенный этим зрелищем, художник написал этюд, до сих пор сохранивший следы пепла.

Васнецов посетил Флоренцию и Венецию, любуясь произведениями мастеров Ренессанса. Во время путешествия художник не расставался с этюдником и палитрой, стремясь запечатлеть пленившую его южную природу, но: «Увы! Нежнолюбовные краски Италии никак не поддавались кисти северянина»[47]. Находясь вдали от родины, художник постоянно тоскует о ее суровой природе: «Хоть я и в Италии, а хотелось бы побродить по полям и лесам родным»[48], — писал он в одном из писем в Россию.

На обратном пути на родину Васнецов проехал через Германию, побывал в Мюнхене, Нюрнберге, Дрездене и Берлине, причем больше других городов внимание художника привлек средневековый Нюрнберг, где он много работал с натуры, увлеченный архитектурой старого города.

Познакомившись с произведениями немецких художников, Васнецов писал: «Искусство Германии понравилось мне поэзией, серьезностью и вдумчивостью, но, к сожалению, строгость рисунка и сухость красок, доходящие у них иногда до педантизма, производят невыгодное впечатление»[49].

Ознакомившись в лучших картинных галлереях Европы с творчеством старых мастеров и с произведениями современного западного искусства, главным образом работами импрессионистов, Васнецов по приезде в Россию писал: «За время пребывания за границей европейское искусство не могло не действовать на меня. Салоны, галлереи, выставки с тысячами картин — материал, достаточный для изучения и наблюдений. Французское современное искусство было мне не по душе. Много красоты внешней, мастерства, но искренность и глубина почти отсутствуют. Нужно быть положительно загипнотизированным, чтобы найти хоть что-нибудь в дешевых опытах декадентов-импрессионистов»[50].

Русского художника поразило в Париже и то, что «благодаря приему аферы и рекламы многие очень талантливые художники не имеют успеха или по крайней мере заслуживают гораздо большего внимания, чем они пользуются».

«Не нравились мне и тенденции во французском искусстве, — писал далее Васнецов в „Автобиографической записке“, — определять достоинство произведений по биржевой ценности».

Пребывание за границей помогло художнику сделать определенные обобщения теоретического характера, уяснить взгляды на актуальные вопросы развития искусства вообще.

В 1899 году Васнецов возвращается в Россию и сразу же приступает к прерванной работе над пейзажем-картиной.