Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

Киев времен Ярослава Мудрого. 1885–1888

Однако в письме к Н. Н. Хохрякову в 1885 году Васнецов, отмечая полюбившуюся ему красоту днепровских берегов, пишет: «Но при всем том я все-таки южанином в природе не буду и не изменю милому тихому северу, располагающему своими пейзажами на размышление, на грустные думы и глубоко меланхолические ощущения. Верен своей возлюбленной до гроба»[37].

В Киеве художник продолжает писать этюды облаков, увлечение которыми началось еще в Рябове и затем продолжалось в Абрамцеве. Он пишет их рано утром и в полдень, вечером и лунной ночью, в жаркий день и при грозовой погоде, дает очень тонкое цветовое решение облаков. То они бледнорозовые, то зеленоватые, то нежно охристые, то темносерые, то ослепительно белые.

Не случайно Васнецов так внимательно наблюдал изменения облаков. Изображение неба в пейзаже всегда имеет существенное значение. Почти во всех его пейзажах и в картинах из истории Москвы небо написано превосходно, оттеняя то или иное состояние природы. Свои наблюдения облаков Васнецов позже обобщил в рукописи «Облака», где как художник и ученый объяснял причины изменения состояния облаков в различное время дня.

Весной 1886 года Васнецов впервые побывал в Крыму. Он много бродил по горам с этюдником, поднимался на Ай-Петри. Крымская природа нравилась художнику. Он написал там много этюдов, сохраняя в них своеобразный колорит южной природы. Но, несмотря на большое количество этюдного материала, по мотивам крымской природы Васнецов создал лишь одну картину — «Утро у Байдарских ворот». Может быть, это произошло потому, что художник считал, что «Крым может быть весь выражен в этюдах, больших и малых, — он красив „внешне“, а это полностью возможно передать в этюдах»[38].

Подводя итог первому периоду художественной деятельности Васнецова, можно отметить, что он характеризуется поисками творческой индивидуальности, своего изобразительного языка. Усвоив достижения современной ему русской живописи, пройдя за период общения с художниками-передвижниками большую школу мастерства, Васнецов стал на ноги как художник-реалист.

Глава вторая

К числу лучших пейзажей относятся: «Тайга на Урале. Синяя гора» (1891, Третьяковская галлерея), «Горное озеро. Урал» (1892, Картинная галлерея БССР), «Оренбургские степи» (1893, Кировский художественный музей), «Дебри Урала. Уренга» (1894, Одесская картинная галлерея), «Сибирь» (1894, Русский музей), «Кама» (1895, Третьяковская галлерея), «Озеро в горной Башкирии» (1895, Русский музей), «Баллада. Урал»[40] (1897, Одесская картинная галлерея), «Северный край» (1899, Русский музей) и другие.

Внимание посетителей Третьяковской галлереи часто привлекает картина «Тайга на Урале». В своих «Путевых очерках по Уралу» Васнецов, рассказывая об уральской тайге, пишет: «Лес весь седой: земля седая от массы мха и лишаев; серебристые стволы пихт кажутся еще седей от мха, длинными космами повисшего до самой земли. И так, падая один на другой, стволы свалившихся деревьев образуют непроходимые чащи и завалы»[41].

Это описание таежного леса очень подходит к характеру природы, показанной Васнецовым в картине «Тайга на Урале». Быстро бегут низкие клубящиеся облака, почти задевая покрытые елями древние горы. Неподвижно застыли вековые деревья, столпившись над черной ямой таежного болота, гнилыми испарениями окутывающего лесную чащу. Ничто не шелохнется. Тайга замерла, словно прислушиваясь к чему-то.

Ощущение напряженного ожидания создается контрастом мчащихся туч и застывшей неподвижностью на земле. Кажется, что сейчас пойдет дождь или снег и столетние деревья со стоном и скрежетом начнут качаться из стороны в сторону под напором жестокого ветра. Но, привыкшие ко всему, они покорно ждут своей участи. Беспокойство усиливают и птицы, взволнованно поднявшиеся над лесом.

Построенная по диагонали композиция картины — рваная линия туманных гор, замыкающих горизонт, и одинокая ель, как бы упершаяся в небо, — подчеркивает ощущение молчаливого, гнетущего ожидания.

Несмотря на внешнее спокойствие величественного пейзажа, художник удивительно ярко дает почувствовать всю суровую напряженность состояния природы. Сыростью и отчужденностью веет от сумрачных дебрей васнецовской тайги. И какими наивно трогательными, будто случайно заброшенными в эту глухомань кажутся лиловатые цветы вереска, разбросанные по склону болота. Они только подчеркивают густые холодные фиолетово-синие тона всей картины. Даже чуть теплеющее у горизонта небо не радует глаз зрителя, а как бы зовет его за гряду синих гор, туда, где светит солнце.

Сочными, густыми мазками лепит художник стволы сосен, точно по форме направляя движение кисти. Кое-где холст остается нетронутым. Все это придает пейзажу особенное ощущение воздушности. Пастозный мазок в соединении с почти жидкой пропиской становится характерным приемом живописи Васнецова в последующий период.

Совершенно иное состояние уральской природы показывает Васнецов в менее известной картине 1892 года — «Горное озеро. Урал». Эта картина, как и другой пейзаж — «Озеро в горной Башкирии» (1895), — написанный по тем же мотивам, явилась результатом путешествия художника в южные районы Урала.

«Горное озеро» проникнуто своеобразной, неповторимой прелестью девственного уголка земли, как бы внезапно открывшегося перед зрителем, долго блуждавшим по таежным тропам и теперь застывшим в изумлении перед увиденной внизу кристально прозрачной чащей зеленоватого озера, будто опрокинувшего в себя и небо с розоватыми облаками на горизонте, и голубые, словно бархатные, горы, и корявые кедры, и черные ели. В этом пейзаже нашла свое отражение красота горного края, еще не тронутого человеком.

Узкая тропинка, вьющаяся внизу по берегу и исчезающая среди деревьев, убеждает нас в том, как безлюдны эти места. Эта то скрывающаяся в чаще, то лепящаяся над самым обрывом тропа не может быть пригодна даже для лошадей. Здесь способен пройти только человек с котомкой за плечами — неутомимый исследователь или охотник,