Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

С 90-х годов и до последних дней своей жизни А. М. Васнецов неустанно работал над картинами, посвященными истории Москвы, принесшими ему славу не только художника, но и ученого-историка и археолога. Древний русский город Москва воспет в стихах многих русских поэтов, поэтически описан в произведениях ряда писателей. В журнальной юбилейной статье прекрасно высказал чувства своих современников К. С. Аксаков: «Ясно для нас и для всех истинно русских вечное значение Москвы. Она жива, и жива к ней любовь русского народа, и будет вечно живо и то и другое; бытие ее неразлучно с бытием Руси». В. Г. Белинский в письме к А. П. и Е. П. Ивановым восклицает: «Изо всех российских городов Москва есть истинный русский город, сохранивший свою национальную физиономию, богатый историческими воспоминаниями, ознаменованный печатью священной древности, и зато нигде сердце русского не бьется так сильно, так радостно, как в Москве»[54].

Москва… как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

— писал А. С. Пушкин.

Историческое прошлое Москвы привлекало и русских художников, ибо многие славные страницы истории нашей Родины неразрывно связаны с древней столицей.

Московский князь Дмитрий Донской возглавил борьбу за освобождение русской земли от монгольского ига. Разгром и изгнание польско-литовских интервентов в 1612 году из пределов Руси началось с освобождения Москвы. В Москве «непобедимая» армия Наполеона потерпела окончательное поражение и не могла уже оправиться.

На протяжении всего существования Москвы в ней неоднократно вспыхивали народные восстания, волны которых распространялись далеко за ее пределы и потрясали основы государственного строя. Здесь возникла первая русская типография Ивана Федорова, здесь же был основан первый русский университет. Даже после 1703 года, когда столица была перенесена в Петербург, Москва продолжала оставаться символом России, сохраняя самобытность, свой «особый отпечаток».

Естественно, что исторические события, связанные с Москвой, своеобразная красота и поэтичность облика древней столицы неоднократно находили свое отражение в русской живописи. Многогранность самого объекта изображения предопределила различное решение темы, свойственное специфике творческого метода того или другого художника.

Например, для Сурикова в картинах «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова» главным являются трагические события русской истории, а архитектурные памятники служат необходимым фоном, «живыми свидетелями» происходящего. «Я на памятники, как на живых людей смотрел, расспрашивал их: вы видели, вы слышали, вы свидетели! Только они не словами говорят… Верю в Бориса Годунова и Самозванца только потому, что про них на Иване Великом написано»[55], — говорил Суриков.

Не случайно введен Суриковым в картину о стрельцах храм Василия Блаженного — свидетель многих исторических событий, происходивших у его стен. Силуэт храма величественно вырисовывается над возбужденной толпой, придает всей композиции грозную торжественность и вместе с тем как бы подтверждает, что вот именно здесь, на этом месте и были казнены мятежные стрельцы. Как бы очеловечивая конкретные архитектурные памятники, придавая им роль неумолимых живых свидетелей, Суриков делает эти памятники существенной составной частью исторической картины, без которой событие может утратить свою историческую правдивость.

В «Боярыне Морозовой» свидетельницей изображенной трагедии является заснеженная тесная московская улица с прижавшимися друг к другу домами и церковью со скорбным образом богоматери. Этот близкий сердцу москвича зимний пейзаж улицы заставляет нас еще больше верить во все происходящее на ней, ибо мы не можем усомниться в реальности заснеженных крыш, заборов, утоптанной валенками и изъезженной полозьями саней проезжей части улицы. Пейзаж заснеженной Москвы, понятный каждому русскому человеку, делает реальным для нас и давнее событие.

По-иному подходит к изображению старой Москвы А. П. Рябушкин. В картинах «Свадебный поезд в Москве (XVII столетие)», «Московская улица XVII века» и других он прежде всего проявляет интерес к бытовым сценам из жизни старой Москвы, любуясь деталями народного быта — резьбой, своеобразными узорами на костюмах москвичей и т. п. В его исторических картинах есть что-то от замысловатости старинного русского рукоделия, которое, не трогая зрителя сюжетом, увлекает его богатством и тонкостью цветовых отношений, заставляя пристально разглядывать причудливые узоры старины. Любуясь самобытной красотой русского быта, художник всячески заостряет внимание на яркости и красочности его деталей.

Для Рябушкина важна не историческая правдивость конкретного места действия, но поэзия городской жизни древней Руси вообще. И, хотя пейзаж в его картинах не вызовет, очевидно, сомнения у историка, он также и не претендует на роль исторического пейзажа как такового. Это фон, красивый, правдивый, чуть стилизованный, но фон поэтического повествования художника.

Вид на Кремль из Замоскворечья. Москва XVI века. 1891

С. В. Иванов, воссоздавая жизнь и быт давно прошедших веков, останавливает свое внимание на жизни народных масс, усматривая в далеком прошлом истоки социального бесправия народа. В картинах «Приезд иностранцев в Москву в XVII столетии», «Царь. XVI век», «В стрелецкой слободе» и других народ является главным, а детали быта, обстановка и костюмы — второстепенными подробностями. Пейзаж Москвы в произведениях С. В. Иванова исторически совершенно не конкретен, не детализирован.

А. М. Васнецова в отличие от других художников привлекает непосредственно архитектурный пейзаж старой Москвы, а люди и их повседневная жизнь вводятся для оживления этих пейзажей. «Проникновение в темную даль прошлого посредством пейзажей меня привлекало давно»[56], — писал Васнецов в 1901 году.

Прежде всего художник обращает внимание на исторически верное изображение старинной архитектуры, свойственной той или иной эпохе.

В автобиографии Васнецов так объясняет увлечение старой Москвой: «Многие задают мне вопрос: почему я занялся старой Москвой и так увлекся ею? На это трудно ответить. Может быть, потому, что я люблю все родное, народное в жизни прошлого. Может быть, повлияло и то, что, очутившись в Москве в 1878 году после деревенской жизни в селе Быстрице, был поражен видом Москвы, конечно, главным образом Кремлем. Но едва ли не главной причиной было то, что я вообще люблю науку: собирать материал, классифицировать факты, изучать их и т. д., в данном случае факты археологического значения. Все это, вероятно, и послужило главной причиной того, что для всех интересующихся искусством на мне написано „Старая Москва“»[57].

Произведения Васнецова, посвященные изображению русской старины, занимают совершенно особое место в живописи. В то время как для других художников пейзаж старой Москвы был почти всегда лишь средством, помогающим разрешить стоящие перед ними задачи исторического или жанрово-бытового характера, для Васнецова пейзаж древней столицы, ныне не существующий, но оставивший о себе целый ряд следов как в памятниках зодчества, так и в литературе, стал непосредственным предметом изображения.

По утверждению самого художника, в работе над историческим