После нас - Катерина Затула

Я медленно села на край кровати, матрас едва заметно прогнулся. Точно так же, как тогда и именно это оказалось последней каплей. Слёзы сами покатились по щекам. Я даже не пыталась их остановить. Не от тоски, от злости. От такой злости, что внутри буквально всё дрожало.

— Какая же ты дура…

Тихо сказала я самой себе.

— Господи… Какая же ты была дура…

Я ведь сама придумала себе эту жизнь. Сама решила, что если мужчина проводит у тебя почти каждую ночь… Если оставляет в гардеробной свои костюмы… Если его зубная щётка стоит рядом с твоей… Если он открывает квартиру своим ключом… Если засыпает, обнимая тебя…Если ревнует к каждому столбу…

Значит… Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. Значит ничего. Потому что стоило заговорить о будущем… Он сразу вспоминал, что никаких отношений между нами нет.

Я резко вытерла лицо ладонями. Нет. Это тоже неправда. Он не обманул меня. Ни разу. Это же я предложила это чёртово соглашение «После шести тридцати». Без обязательств. Он согласился. Честно. Никогда не говорил, что любит. Никогда не обещал семью. Никогда не обещал детей. Я сама… Я сама влюбилась.

Я закрыла лицо ладонями.

— Тогда какого чёрта?..

Голос сорвался.

— Какого чёрта ты вёл себя так, будто мы уже семья? Какого чёрта приезжал сюда каждый вечер? Какого чёрта оставил здесь половину своей жизни? Какого чёрта называл эту квартиру домом? Какого чёрта ревновал меня ко всему, что движется? Какого чёрта… Если всё это ничего для тебя не значило?

Я поднялась так резко, что закружилась голова.

— А потом… Потом ты сказал, что не любишь, когда тебя ставят перед фактом. Что такие вещи нельзя решать за мужчину. Что дети… Что ты вообще к этому не готов.

Я зло усмехнулась. Конечно. Помню. Очень хорошо помню. Я уже знала, что беременна. А ты переживал совсем о другом. Чтобы тебя, не дай бог, не поставили перед фактом.

Я отвернулась к окну. За стеклом смеялась Москва. Жила. Дышала. А у меня внутри всё ещё что-то ломалось.

— Да с чего я вообще решила… Что Алиса тебе была бы нужна?

Я медленно покачала головой. Нет. Не нужна. Ты сам это дал понять. Так что… Пошёл ты к чёрту, Азаматов. Ты не знаешь, что у тебя есть дочь. И знаешь что? Наверное… Так даже лучше. Лучше вообще без отца… Чем с человеком, который однажды посмотрит на собственного ребёнка как на проблему.

Я почувствовала, как снова защипало глаза.

— Лучше папа-космонавт. Или полярник. Или кто угодно… Чем мужчина, который испугался бы её ещё до рождения.

Я замолчала. Долго смотрела в окно, потом совсем тихо произнесла:

— Нет… Ты нам не нужен.

И в ту же секунду из коридора раздался звонкий голос:

— Ма-а-м!

Я вздрогнула. Быстро вытерла лицо и глубоко вдохнула.

— Иду, зайка…

Через секунду Алиса уже стояла в дверях спальни, сжимая в руках своего плюшевого медведя. Она внимательно посмотрела на меня. Потом нахмурилась. Совсем как… Я тут же оборвала эту мысль. Нет. Не начинай.

Она молча подошла ко мне, обняла обеими руками за ноги. Я медленно опустилась перед ней на колени.

— Что такое?

Алиса ничего не ответила. Только коснулась маленькой ладошкой моей щеки. Будто проверяла… Почему мама плачет. Я улыбнулась сквозь остатки слёз.

— Всё хорошо… Правда.

Я подняла её на руки и поцеловала в макушку. И ещё раз оглядела спальню.

— Пойдём отсюда. —тихо сказала я.

Больше не потому, что боялась этой комнаты. А потому, что больше не хотела отдавать ей власть над собой. Я прижала Алису крепче и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

5.

Катя

Проснулась я от того, что кто-то очень старательно гладил меня по щеке.

Я приоткрыла один глаз. Алиса сидела рядом на кровати и с совершенно серьёзным видом пыталась засунуть мне в рот ухо своего плюшевого зайца.

— Мам…

Я посмотрела на часы. Одиннадцать сорок восемь.

— Ничего себе…

Я снова уронила голову на подушку. Кажется, вчера я всё-таки сильно переоценила свои силы. После перелёта я была уверена, что мы обе уснём до утра. Конечно. Как же. Ровно в два часа ночи Алиса решила, что в Москве уже давно наступило утро. Именно тогда я окончательно поняла, что такое джетлаг с маленьким ребенком. Следующие несколько часов мы читали книжки, строили башню из кубиков, пили молоко, потом снова читали книжки. Потом Алисе срочно понадобилось показать зайцу все комнаты в квартире.

К пяти утра мне казалось, что ещё немного — и я просто умру. Кто из нас уснул первым, я уже совершенно не помнила. Кажется… Мы просто одновременно отключились.

Я повернула голову. Алиса снова легла рядом и обняла меня обеими руками. Я тихо улыбнулась.

Вчера я думала, что не смогу уснуть в этой кровати. Оказалось, что проблем вообще нет. Не можешь уснуть, значит не сильно устал. Я снова посмотрела на Алису и поймала себя на одной неожиданной мысли.

Когда-то в этой кровати рядом со мной спал Никита. Теперь… Рядом спала его дочь. Жизнь всё-таки обладала очень странным чувством юмора. Я усмехнулась. Его место совершенно бесцеремонно занял другой человек. И, честно говоря… Она нравится мне намного больше.

В дверь неожиданно позвонили. Я нахмурилась и снова посмотрела на часы. Без пяти двенадцать.

— Кого это принесло?..

Алиса сразу оживилась.

— Динь!

— Да, кто-то пришёл.

Она уже ловко слезла с кровати. Побежала к двери спальни своими маленькими босыми ножками.

— Стоять. — Я поймала её за руку. — Сначала мама.

По дороге я бросила на себя взгляд в зеркало, короткие шорты, топ, высокий небрежный пучок, который я успела собрать по пути в прихожую. И синяки под глазами стоимостью примерно десять часов разницы между Москвой и Лос-Анджелесом. Красота.

Через минуту я открыла дверь. На пороге стоял огромный букет белых пионов. Настолько огромный, что самого человека за ним почти не было видно.

— Доставка счастья! — торжественно сообщил знакомый голос. — Получатель — Екатерина Аверина. Распишитесь вот тут…

Я рассмеялась. Букет медленно опустился. Из-за него появилась довольная физиономия Вадика. Он лениво жевал жвачку. В одной руке — цветы. В другой — огромный подарочный пакет.

Он бросил пакет на пол и несколько секунд молча смотрел на меня, потом показательно медленно снял солнцезащитные очки