Жена злодея - Виктория Рогозина

Чем глубже в лес, тем тяжелей становилось дыхание, словно сам воздух был напитан древней магией, что обволакивала всё вокруг. Деревья, искривлённые, будто горем поникшие, тянулись к небу своими корявыми ветвями, а корни их, словно змеюки, извивались под ногами коня, стремясь зацепить и сбить его с пути. В этой глуши, где вековые дубы и ели скрывали свет луны, словно сама нежить правила, смрад леса отдавалось в воздухе тяжёлым дыханием, а мрак был таким густым, что казалось, будто ночь здесь не заканчивается никогда.

Но Берендей не останавливался, не дрогнул ни разу. Его дух был силён, как его меч, а сердце его горело жаждой правды. Он знал, что каждый шаг приближает его к истине, которую ему откроет лишь одна — старая ведунья, хозяйка этого мрачного леса.

Вдруг среди этой мрачной завесы ночи впереди замаячил слабый, но явственный свет. Он был тусклым, красноватым, словно исходил от догорающих углей. Свет пробивался сквозь тьму, словно маня и зовя к себе, но вместе с тем и настораживал — не было это светом спасения, скорее огонёк был предупреждением для тех, кто осмелится приблизиться.

Князь, верный своему решению, направил Рарога к этому свету. Лес вокруг оживал, ветер поднялся, завывая словно вой волков, но князь держался прямо, не давая себе возможности усомниться. Он знал — там, за этим светом, его ждёт ответ на мучившие его вопросы.

Когда лес немного расступился, перед ним открылось небольшая прогалина, на котором стояла избушка. Да не простая, а на курьих ножках, что чуть покачивалась, будто ощущая приближение гостя. Свет исходил из окон, заслонённых потемневшими занавесками, а у порога сидел черный кот, внимательно глядя на подъезжающего князя своими сверкающими зелеными глазами.

Берендея не пугало это зрелище — он знал, что Баба-Яга, хозяйка леса, уже ждёт его. Подъехав ближе, князь спешился и, вздохнув полной грудью, сделал шаг к двери, готовый встретиться с ведуньей, которая, быть может, единственная могла пролить свет на его терзания.

Глава 7. Лука

Глава 7. Лука

Глас леса древнего в тиши слышим,

а в многом слове истина теряется:

будь не многословен, да будь внимателен.

Я живу с ведьмой. Это звучит в двадцать первом веке по меньшей мере странно, но это так. Да-да, я тоже списывал сначала на случайности. Раз случайность, два случайность. Ну а третий раз это уже закономерность.

Раньше я ей в шутку говорил в летнюю жару - наколдуй дождик. И вуаля, шел дождь. Смешно, ну совпадение.

Потом я начал замечать, что если мы поругались, то у меня обязательно что-то случается - то тошнит целый день, то комп не работает, то икота зевота и рвота одновременно. Так я научился с ней больше никогда не ссориться - не хватало чтобы еще «валерчик» отвалился.

Её сила проявлялась в мелочах, настолько тонких, что сначала я просто не обращал на них внимания. Ну кто станет всерьёз задумываться о том, что соседская кошка, которая обычно шипела на всех подряд, вдруг начала тереться о её ноги, как будто она давно знала её? Или что она всегда знала, когда звонит телефон, и даже называла, кто это, за секунду до того, как я поднял трубку? Я списывал это на интуицию, но такие мелочи происходили всё чаще.

Однажды я заметил, что ей не нужно ставить будильник, чтобы проснуться в точно заданное время. Когда я спросил, как она это делает, она только улыбнулась и ответила: «Просто чувствую, когда пора». Позже я заметил, что она может угадать мои мысли, даже не глядя на меня. Стоило мне подумать о том, чтобы заказать пиццу, как она уже держала телефон в руках, набирая номер. Или вот: я случайно забыл ключи дома, вернулся, а она уже стояла у двери с ними в руках, как будто знала, что я вынужденно вернусь.

Её сила не была чем-то явным, устрашающим. Это были крошечные моменты, незаметные для посторонних, но они складывались в единую картину, которая становилась все более явной. Как-то вечером, когда я забыл зонтик, она посмотрела в окно, и через пару минут дождь, который шел целый день, вдруг остановился. «Повезло,» — подумал я, но всё чаще стал замечать, что погода менялась именно тогда, когда это было нужно ей или мне.

Со временем я понял, что она никогда не беспокоится о таких вещах, как забитая раковина или сломанный пульт. Достаточно было её лёгкого прикосновения, мимолётного взгляда, и всё приходило в порядок. Как-то утром я нашел её сидящей в кресле с закрытыми глазами, с каким-то особенным выражением лица. Через пару минут она открыла глаза и сказала: «Проверь почту». Я пошел и проверил — и действительно, важное письмо, которое я ждал, пришло именно в тот момент.

Магия, которой она обладала, была повсюду, но никогда не была навязчивой или угрожающей. Это была сила, которая жила рядом, почти неотделимая от повседневной жизни. Чем больше я с ней жил, тем яснее становилось, что её присутствие не просто случайность, а нечто гораздо большее. И тогда я понял, что живу с ведьмой. Однако свои силы я старался не афишировать. Во-первых, я мог испугать этим Антарес. Во-вторых, мне было интересно узнать о ее способностях. В-третьих…в-третьих, мы вынужденно задержались в этом двадцать первом веке, потому что так решила Антарес. Мне было все равно – с тех пор как я ее нашел, все остальное не имело никакого значения. Я дал ей время решить свои дела в этом странном мире. Признаюсь, мне он даже понравился – в моем княжестве Эрнейл не было интернета, не было машин, не было…в общем-то, ничего не было. Шестнадцатый век как никак. Но зато в моем мире была магия. И самое странное – до этого момента я сомневался, что Антарес все же ведьма. Ее способности были так мимолетны, что больше походили на интуицию и удачу. Но вот проведя с ней время, я понял – да, она ведьма, и да, она талантлива и гениальна.

Я всегда придерживался мысли, что гений выше морали. Гениальность — это редкий дар, способность видеть мир иначе, за гранью общепринятого и очевидного. Гений прорывается сквозь границы человеческих норм и правил, его мышление не подчиняется привычным канонам. Для него моральные нормы, созданные обществом, могут казаться ограничивающими, сдерживающими его полёт мысли и действия. Гений видит мир в другом свете, и то, что