Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов

летописца от соответствующего фрагмента Типографской летописи. Известие о 1000 московских воинов М. А. Несин также считал опиской книжника XVII в., производной от исходного варианта Типографской летописи: «и с ними 10 000». В целом, выводы Несина относительно достоверности летописца неутешительны: перед нами поздний, сильно искаженный переписчиками текст, восходящий к летописанию конца XV в. и не имеющий какой-либо самостоятельной ценности [Несин 2014, с. 470–471].

Прямо противоположную позицию занял Д. А. Селиверстов. По мнению историка, само построение фразы летописца из Галле «говорит о ее архаичности». Обращая внимание на употребление летописцем древнего термина «вои», отсутствующего в аналогичном пассаже Типографской летописи, Д. А. Селиверстов пришел к заключению, что исследуемая фраза «списана с какого-то старого списка, не дошедшего до наших дней, возможно, из разрядной записи», а потому ее данные вполне могут быть привлечены к исследованию Шелонской баталии наравне с известными ранее числовыми показателями летописных сводов конца XV в. [Селиверстов, с. 153].

Сосредоточившись на анализе одной-единственной погодной записи, и М. А. Несин, и Д. А. Селиверстов упустили из виду главное — историю текста памятника в целом. Между тем, ключевой вопрос о происхождении текста летописца из Галле мог быть разрешен обращением к новейшим исследованиям по истории позднего русского летописания и хронографии.

В 2016 г. в стенах Санкт-Петербургского государственного университета была защищена кандидатская диссертация М. А. Савинова, посвященная одному из исторических сочинений середины XVII в. — Хронографу Астраханского и Терского архиепископа Пахомия. Главной заслугой диссертанта стало то, что ему удалось распознать текст летописной части Хронографа Пахомия в целом ряде рукописных исторических сборников, ранее считавшихся самостоятельными краткими летописными произведениями. М. А. Савинов выявил и проанализировал более 20-ти списков Хронографа, подразделенных им на восемь редакций [Савинов].

Вскоре после защиты диссертации Савинова другой петербургский источнико-вед А. В. Сиренов установил тождество текста так называемого Краткого московского летописца из Галле с летописной частью одного из сокращенных вариантов Хронографа Пахомия [Сиренов, с. 15–16].

Обращение к рукописям Хронографа Пахомия показывает, что не только в его поздних сокращенных версиях, но и в первоначальной Основной редакции искомая фраза о «тысяче воев» отсутствует, а вместо нее неизменно читается знакомое нам по тексту Типографской летописи сообщение о 10 000 великокняжеских ратников[54]. К сожалению, мы не имеем возможности ознакомиться с рукописью из «Francke-Archiv» г. Галле. Можно предположить, что в распоряжении публикатора «летописца из Галле» В. И. Буганова оказался дефектный список Хронографа Пахомия (о чем свидетельствуют многочисленные расхождения опубликованного Бугановым и Рогожиным фрагмента с подлинными рукописями Хронографа), либо же историк сам допустил ошибку, неверно прочтя летописный текст. Основанием для подобной ошибки — переписчика XVII в. или же В. И. Буганова — могло послужить не до конца ясное написание кириллической цифири «Л» (10 000), в некоторых случаях сходной с цифрой «а» (1). Наиболее явный пример такого нечеткого написания был встречен нами в Беляевском списке Хронографа из библиотеки князя М. П. Волконского (1650-х гг.) [РГБ. Ф. 29, № 2, л. 452 об.][55].

Стоит заметить, что рассказ Хронографа Пахомия о битве на Шелони не был оригинален. Архиепископ Пахомий дословно заимствовал его из основного источника своего исторического труда — Русского Хронографа редакции 1620 г.[56] Возникновение этой летописной статьи в русской хронографии, по всей видимости, следует связать с редакторской деятельностью создателей патриаршего Хронографа редакции 1617 г. Именно в его тексте искаженное свидетельство Типографской летописи о московско-новгородском противостоянии лета 1471 г. появляется в первый раз [Попов, с. 169]. Впоследствии, неоднократно редактируясь, оно воспроизводилось в иных хронографических сочинениях и восходящих к ним летописных сводах XVII столетия.

Таким образом, ошибочное известие «летописца из Галле» — краткого варианта летописной части Хронографа Па-хомия середины XVII в., — ставшее результатом описки позднесредневекового книжника или же недосмотра издателей летописного текста, не может рассматриваться в качестве независимого источника по истории Шелонской битвы. Вместе с тем, переработка и широкое бытование летописной статьи о бое 1471 г. в Хронографах XVII–XVIII вв. свидетельствует о неизменном интересе русских историописателей Раннего Нового времени к этому важнейшему событию Новгородской войны великого князя Ивана III.

2. Новгородская Погодинская летопись

Краткой редакции

Сходная переработка летописного текста о сражении на Шелони обнаруживается и в другом памятнике позднего летописания — Краткой редакции Новгородской Погодинской летописи первой четверти XVIII в. Рассказ летописи о Шелонском бое имеет близкие черты с разобранными выше годовыми статьями Русских Хронографов, зависимыми от них фрагментами патриаршего Летописного свода 1652 г. [РГБ. Ф. 37, № 423, л. 107–108] и Мазуринского летописца [ПСРЛ, т. 31, с. 111][57].

По сообщению сокращенной Погодинской летописи, Иван III «отпусти пред собою князя Даниила Холмскаго и с ним 1000 ратных людей» [РГБ. Ф. 205. № 129. Л. 52 об.; РГБ. Ф. 310. № 1141. Л. 61 об.]. По всей видимости, указанное число московских ратников стало плодом сознательных редакторских действий новгородского книжника XVIII в. Все количественные данные оригинала в рассматриваемой летописной статье оказались сокращены ровно в десять раз: вместо 40 000 новгородцев в летописи фигурирует 4000, вместо взятых с Новгорода 16 000 рублей серебром — 1600.

Чем были вызваны подобные «числовые упражнения» редактора Новгородской Погодинской летописи (впрочем, весьма характерные для позднего русского летописания) — остается до конца неясным. Так или иначе, особое внимание, проявленное летописцем XVIII в. к событиям 250-летней давности, само по себе представляет любопытный феномен, напрямую связанный с процессом развития исторической памяти и самосознания новгородских книжников-интеллектуалов переходной эпохи[58].

3. Летописец XVII в.

Еще один примечательный рассказ о Шелонской битве содержится в безымянной летописной компиляции XVII в. Эта компиляция неоднократно привлекала внимание исследователей, однако до настоящего времени остается малоизученной. Текст компиляции нашел отражение в различных летописных сочинениях XVII–XVIII вв. Ее, по всей видимости первоначальная, Основная редакция известна нам в двух списках (середины) — третьей четверти XVII в.: Беляевском и Погодинском [РГБ. Ф. 29. № 4; РНБ. Погод. № 1408]. В значительной своей части она представляет собой сокращенную переработку Никоновской летописи — крупнейшего памятника официального летописания XVI столетия. Многочисленные данные свидетельствуют и о ее связи с новгородскими книжниками XVII в. Ранее нами было высказано предположение о возникновении компиляции в период, предшествовавший созданию патриаршего Летописного свода 1652 г. — оба памятника содержат сходные чтения, однако взаимное отношение их текстов пока что окончательно не прояснено[59].

Помещенная в компиляции летописная статья о походе Ивана III на Новгород летом 1471 г. является, по всей видимости, сокращением пространного рассказа Никоновской летописи, однако, в то же время, содержит некоторые уникальные известия. Одно из них непосредственно относится к Шелонской битве. В главе, посвященной военной деятельности боярина Федора Хромого, мы уже рассматривали летописные сообщения о потерях великокняжеской армии. Памятники XV–XVI вв. неизменно говорили о чрезвычайно малом уроне, нанесенном армии Холмского и Хромого: он исчислялся считанными бойцами. Компиляция же предоставляет в наше распоряжение совсем иные данные: «а у великого князя побито